Читаем Тварь из бездны полностью

Ближе к утру все стихло. Костры прогорели и едва тлели красным из-под серого слоя золы, горожане задремали, завернувшись в плащи и одеяла, на порогах домов… Детвора угомонилась еще раньше… Ральк проснулся от холода — хотя за день солнце высушило стену, все же от протоки несло сыростью. Десятник сбросил волглую куртку, выпрямился… потянулся, разминая затекшие мышцы. Потом стал у края — там, где настил обрывался, уходя уступами к руслу реки — и помочился вниз. В серых сумерках отчетливо выделялись красными пятнами кострища и белые точки фонарей — это внутри стен. За городской чертой, снаружи, было тихо, пустынно и одинаково серо. Никого и ничего — ни звука, ни малейшего шевеления. Даже ветра нет.

Шум воды под стеной вовсе смолк. Должно быть, выше по течению плотину окончательно заделали ночью — если нужно, вернцы умеют работать быстро, а жить в городе с поврежденной стеной никому не охота. Стало быть, русло осушили, и с утра начнется ремонт укреплений. Нынче здесь будет шумно, а пока — спокойствие. На обеих сторонах разрушенной стены стражники укрепили фонари, и тусклый свет освещал изуродованную каменную кладку, свежие изломы отбрасывали причудливые тени… Ральк спустился на берег и отравил поспать стражника, который нес караул, а сам присел у костра и задумчиво пошевелил прутиком в золе, несколько жарких углей выворотились наружу и на миг вспыхнули алым… Ральк снова задумался о переменчивости судьбы… Могущественного северянина, утопившего в несколько минут огромную бирему, сгубили молнии из его же собственной тучи… И придумал этак одолеть грозного противника старик Кирит — самый, наверное, жалкий из вернских чародеев… Или самый скромный?

Наутро на смену людям Ралька явился отряд стражи под командой Эгильта. Обменявшись с сержантом официальными приветствиями и несколькими ничего не значащими словами, Ральк разрешил своим идти по домам, приказав напоследок явиться за час до вечерней молитвы к кордегардии — да и пошел к себе. Он снимал комнату в трактире, довольно далеко от Лагайской башни. Вообще-то комната в трактире — неподходящая квартира для вернского стража порядка, но Ральк привык к походной жизни и не хотел большего. Тем более, что жил парень скромно, хозяин брал с него половинную плату — говорил, потому, что Ральк снял комнату надолго, мол, постоянному клиенту положена скидка. На самом же деле, трактирщику было выгодно иметь постояльца-стражника. Пару раз Ральк в самом деле помог хозяину решить кое-какие небольшие проблемы, да и его присутствие в распивочном зале сдерживало любителей побуянить… В иной ситуации хозяину пришлось бы раскошелиться за эти услуги, а с Ральком — дело закончилось парой бесплатных кружек пива. Но теперь, конечно, придется подыскивать другое пристанище — десятнику не пристало ютиться в тесной клетушке на постоялом дворе, это уж точно.

Навстречу Ральку катились возы, груженные камнем, досками, инструментами… У мостика, разрушенного последним выстрелом волхва, повозки разгружали, разворачивали в переулке и гнали обратно. Кто-то ругался, что должны были прислать тачки и носилки, да вот нет по сю пору… Так что приходится сваливать все штабелями здесь и загромождать и без того узкую мостовую. Постепенно прибывали работники — начинался день. Хлопали ставни, соседки перекликались через улицу, ругали возчиков, бранили непослушных детей, ленивых мужей и весь белый свет заодно...

Чем дальше от Лагайской башни — тем более спокойно и мирно выглядели улицы Верна. Ральк снова задумался, как этот уютный город непохож на его истерзанную набегами и междоусобицами родину. Хорошо, все-таки, что с северянами справились так быстро. Жаль, если мирная, спокойная, размеренная жизнь Верна пойдет прахом. Этому городу к лицу спокойствие.

Когда смертельно уставший Ральк вошел в здание «Попутного ветра», постоялого двора, где он снимал комнату, хозяин радостно бросился навстречу с криком:

— Ага! Живой! А я-то волновался, а я-то места себе не находил…

Вообще-то, Ральк собирался тихонько подняться на второй этаж и завалиться спать, но миновать распивочный зал незамеченным не удалось.

— Доброго утра, мастер Девик, живой я, невредимый, — отмахнулся солдат и попытался пройти к лестнице.

Не тут-то было.

— Дык посуди сам! Мой жилец вчера не явился, что ж мне было подумать? Да еще все твердят, что несколько стражников утопли вместе с галерой. Ну, уж я-то подумал…

— И что? — Ральк начал раздражаться. — Ты подумал, что я сгинул и вышвырнул мои вещички? Я что, никогда прежде по ночам не отсутствовал?

— Да нет, как можно… — хозяин опешил. — Ты что, как можно, вещички… то есть вещи… То есть имущество… Ральк, послушай, я тебя хотел попросить… чтоб ты посидел нынче в зале… Ну, при тебе не так шумят. А то разошлись… Я только попросить тебя хотел...