Читаем Цвингер полностью

В доме Левкаса имелся доступ к обильной информации. А в Москве в те времена даже газет заграничных было не купить. После Хельсинкских соглашений поначалу объявили, что начнут продавать в Советском Союзе иностранную прессу, например «Ле Монд». В количестве сорока штук в день. Цифра быстро скукожилась до десяти. А у Левкаса были все журналы и газеты иностранные.

— Я знаю Левкаса с Инты, — говорил потом в Аванше Ульрих. — Он действует не от себя, а по гэбэшным инструкциям. Я слышал легенду о том, как Левкас в семьдесят третьем мотался в Чили навещать в тюрьме Луиса Корвалана. Не страшась пиночетовцев! Не опасаясь, что с ним будет как с Виктором Харой! А отчего он храбрый такой, и кто ему визу дал, и кто ему безопасность гарантировал — об этом никто ничего не знает. Левкас якобы показывал пиночетовцам лагерные рубцы и свищи на ногах… Это через двадцать пять-то лет у него свищи были незажившие?

— А я слышал, что обмен Корвалана на Владимира Буковского организовывали американцы, Киссинджер.

— Да, нет, ясно, да. Но посредник между ними и ГБ был необходим. В общем, если Левкас не врет и он действительно протырился в Чили, то я готов поверить и остальным деталям сплетни: он-де, не меняя выражения лица, вздумал там пиночетовцев учить, как устраивать расстрельную камеру, утилизацию трупов расстрелянных, сток для крови…

За московский год Вика кой-чему обучился и, бывая у Левкаса, уже не тянул всех в глобальную болтологию, а обсуждал яркие частности. Участвовал, когда речь зашла о картах, например. Конечно, девушка Инна в первые дни наврала ему с три короба. Для того, чтобы везде водить его самой и вызнавать его явки. Нет, туристские карты Москвы в те времена и печатали, и продавали. Стопроцентно засекречены были только военные карты. Однако на туристских топография была искажена, особенно рисунок реки. Вдобавок в месяц Олимпиады карты действительно исчезли из продажи, чтобы туристы не повадились сами по себе гулять. Но что там карты! Исчезли из Москвы и все до единого дети. Это вообще сразило журналистов. Ничего себе порядочки! Как из Гаммельна, всех детей до единого в обязательном порядке удалили на два олимпиадных месяца. Данные об этом скрыли. Скрыли, что многих интеллигентов отправили на знаменитую «картошку» в колхозы. И уж точно скрыли, куда позапирали диссидентов. Никому не следовало знать про Центральную больницу клинической психиатрии, про Институт крови на Кутузовском. Но и корреспонденты, и просто информированные туристы уже нашли в «Дейли Мейл», в статье Марка Хеннинга, прекрасный печатный план, где указывались каталажки и психушки. Был о том и путеводитель Шифрина. По обратную сторону кордона жили тоже ведь не одни олухи.

Советское государство, выстроившее мощную олимпийско-потемкинскую деревню, не остерегалось танков и ракет, но остерегалось именно таких наблюдателей. А еще больше боялось печатной продукции, в чем Виктор и Антония уверились потом на собственном невеселом опыте.

Хотели, видите ли, понаблюдать результаты. Донаблюдались…

Тогда в «Доме приемов» Левкаса Антония и Вика взошли по лестнице и даже оробели. Кругом люди в возрасте. Желторотые — только Виктор с Антонией. Переплескивалась быстрая ускользающая беседа. Корреспондентов приезжих не было, только постоянно аккредитованные. Это из-за бойкота. Эн-би-си вообще отбыла из СССР, бросив все: километры кабелей, горы аппаратуры, оборудованные студии. В результате бойкота Олимпиада была практически вычеркнута из мирового информационного пространства. Тем большее оживление царило среди тех, кто постоянно работал в Москве. Именно им выпадало освещать как минимум открытие, закрытие и основные состязания. Атмосферу, сплетни. Все, кто был аккредитован, получали шанс здорово выделиться. Немногочисленный корреспондентский корпус пребывал в ажитации. Они торчали у Левкаса, нащупывали новости.

Несколько журналистов слышали про план русских: что будто бы на торжественном закрытии Олимпиады гигантский поролоновый медведь отвяжется и улетит в небеса. Не было никаких сомнений, что прощальный номер будет доверен олимпийскому мишке. Эти медведи заполняли собой Москву. Мишки из хрусталя, терракоты, дерева, пластика, на всех стаканах, на мячах, на майках… Бегущие, плывущие, скачущие, толкающие ядро. Не хватало разве что мишки на танке, исполняющего интернациональный долг.

Журналисты как раз сидели и обмусоливали подробности плана. Оказывается, о точном сценарии с медведем проболтался какой-то низший чин. Вика увидел бледное сосредоточенное лицо Левкаса. Тот явно работал интуицией — выведывал, через кого просочились в прессу сведения. Всезнайка-журналист из Шотландии разглагольствовал: внутри медведя будет сидеть летчик, офицер ВВС. Было проведено ночью без освещения пробное испытание. Летающий офицер, будучи внутри чучела, заметил, что ветер стремительно несет медведя на запад. Это могло бы вызвать, как символ, грандиозный международный скандал… Так что пришлось ему открыть большой аварийный клапан…

— Унд ферфалте ди ганце постройка, как говорит моя бабушка, — вставил Вика.