Читаем Цвингер полностью

Только через два с лишним месяца Вика очухался, оказался жив, хоть черен и худ. Потащился в консульство Советского Союза на виа Сант’Аквилино в Милане испрашивать визу. И — как следовало ждать. Не неожиданный, конечно, но удар. В окошко паспорт втянули, а высунули с жирным разляпистым аннулированием на всю страницу. И только после этого Виктор вспомнил, что даже не звонил в швейцарское министерство. Залепетал в трубку, что болел. Но там, естественно, ему разобъяснили, что за неявку на занятия его уже давно освободили из лекторов, не зная даже, где искать для передачи расчета и справки об увольнении.

Виктор поставил в известность Ульриха, что в Россию больше не поедет. Вынес шквал Ульриховых воплей, увещеваний. Ничего не объяснил. И никогда не объяснял потом. Может, и зря. Только понял, что снова к Ульриху под бок вернуться теперь не сможет. Принял серьезные решения — выкарабкивайся сам.

Виктор побрел в крошечное бюро актов гражданского состояния бурга Форесто испрашивать резиденцию в доме Вальтера. Вальтер жил, приятно отметить, недалеко от назначенного Антонией места встречи. Виктор все еще был как веревочкой обвязанный. Предлагал же ей обвязаться, чтоб друг друга не потерять. А Антония — нет. А теперь что делать?

В недалеком городишке размещалась вертолетная фирма «Агуста». Крупные подряды с Францией (авиастроение!) и крупные подряды с Россией. Наезжающие делегации, переговоры, сопровождение, технические документы. Виктор нанялся переводчиком с русским и французским. Итальянский язык залез в голову сам и просто. С французами не бывало проблем. А с русичами — как когда. Случалось по-разному. Один советский бурбон чуть не испепелил его за то, что Виктор не сумел адекватно передать неконвертируемое, как рубль, любимое начальником выражение «прутся к нам на планерку, как к теще на буфет». Виктор еле спасся.

Переводил что угодно. На праздники коммунистических газет приходило в Италию угощение из СССР: сувениры, спиртное. Десантировался в полном составе ресторан русской национальной кухни. Виктор переводил инструкции принимающей стороны: «Просьба нижайшая, не посылайте шпроты». Лихие русские автомобилисты звали с ними на трек «Формулы-1» попереводить прямо на ходу, что там вякает инструктор. Да, на скорости 330 км. А че, не прикольно? Ты че, боишься?

Постепенно Виктору стали заказывать и письменные переводы, и не только авиационные, а что угодно — грунтозацеп, почвозацеп… Получение младины, шротование солода с целью обнажения эндосперма для его расщепления при варке! Умирать буду, не забуду, охнул Виктор. Anisopia Farraria — кузька — крестоносец кавказский!

Чем только не промышлял. Возил тургруппы. Возил манекенщиц. Переводил допросы. Одним из первых клиентов, перевод апостиля на свидетельство о рождении, был влюбленный в какую-то сибирскую красавицу маг, прорицатель будущего, в золотых цепях и белых носочках с черными профилями кроликов. Он все с Виктором советовался, жениться ли. Маг мечтал угадать, будет ли его красотка и после свадьбы нежно любить, делать ему массажи, готовить протертые супчики, потому что у мага язва. Но, увы, и здравый смысл, и хрустальный шар предсказывали обратное. Виктор, глянув на его носки, посоветовал магу в Париж в «Безумную лошадь» съездить и познакомиться с такими же красотками, как та, которая ждет его в Чите. Все-таки Париж ближе.

Виктор спросил мага, кстати, и о собственном будущем. Для себя маг явно не умел предсказать, но вот клиенту, чем не шутит черт, а вдруг прорицнет. Маг какую-то белиберду наболтал: только удвоив-де свой возраст, Виктор снова свидится с Антонией. Сам вещун явно мало верил в то, что говорил, а до проверки поди доживи-ка. Маг мало чем рисковал.

Виктор искал Тошу, но и влюблялся в страну. Когда Виктор въехал в Италию, там как раз стало офигительно! Это был исполненный ожиданий период. Вдруг как-то сразу скончались свинцовые годы с терроризмом и всякими разноцветными бригадами.

Кстати, и из России шли очень даже стимулирующие токи. Через некоторое время невероятная роскошь — горбачевская эра. Во всем мире какие-то ядерные арсеналы взаимно демонтировались. Выходили из моды евроракеты. Люди даже обращали внимание на озоновую дыру и призадумывались о запрещении прыскалок.