Его рассказ был признан неудовлетворительным и странным. Свидетелей событий не нашлось. Сторож Египетского зала охотно признал — да, в Египетском зале собирались джентльмены, но на их приглашениях он не видел имен. Вернувшись домой, Себастьян обнаружил, что начальство временно отстранило его от выполнения обязанностей инспектора, а чуть позже он предстал перед внутренним судом.

За несколько дней до него Себастьян зашел в церковь — не помолиться, а переговорить с отцом Александром. Беседа их длилась несколько часов.

Отец Александр умел учить других, убедительно говорил о воскресении Христа и о совершенных им чудесах, но веру образованного человека в воскресение разложившихся трупов, в их способность останавливать тление, залечивать свои раны и возрождаться к жизни считал недостойной образованного человека. По словам отца Александра, Бог не прячется за невероятными фокусами, а находится в самом факте принятия их.

Посещение церкви ничем не помогло Себастьяну. «Готовность поверить в чудеса, наверное, сделает человека святым, но не отменит их истинности», — думал он.

Суд рекомендовал руководству уволить Себастьяна из полиции по причине, как впоследствии было записано в полицейском регистрационном журнале, «недостатка рассудительности и противоречивости свидетельских показаний». Позже новый начальник Бекера попросил главного констебля заменить формулировку на другую, более мягкую: «в связи с ухудшением здоровья», потому что изначальная навсегда закрывала Себастьяну дорогу в полицию. В агентстве Пинкертона его проверили, сочли работником безупречным, человеком высоких моральных принципов и зачислили в штат.

* * *

Себастьян взглянул на часы — пора было отправляться на службу. Сэйерс поблагодарил его за гостеприимство, неуклюже поднявшись, вежливо распрощался с Элизабет и ее сестрой, которые вместе с Робертом в замешательстве следили за человеком, занимавшим слишком много места в маленькой тесной комнатке, и последовал за Себастьяном. Они вышли из дома и, сев в трамвай, поехали в центр города. Стояла теплая погода, в открытые окна залетал легкий ветерок. Положив руку на уступ в двери, Сэйерс размышлял.

— Значит, агентство Пинкертона, — произнес он тихо.

— То же, что и полиция, только в отличие от них нас уважают, — пояснил Себастьян. — Да и жалованье намного больше.

— Что вы скажете, если я приду к вам и попрошу найти Луизу?

— Я прежде всего задам вопрос: а способны ли вы оплатить наши услуги?

Сэйерс приуныл; в последние годы судьба его не жаловала, и он ничего существенного не скопил. Кроме того, постоянное пьянство и бои на ринге дурно повлияли на его поведение. В последние несколько часов Себастьян, правда, не видел, чтобы Сэйерс прикладывался к бутылке, но понимал, что потребность в алкоголе все равно свое возьмет, и не исключено, очень скоро.

— Я преследовал ее по всей стране, однажды едва не настиг. — Он поднял руку с вытянутым указательным пальцем.

— Вам известно, на какие средства она живет? — спросил Себастьян.

— Поет, играет… В Питсбурге давала уроки танцев. Когда нужно, выдает себя за вдову. Следит за высшим обществом. Я подозреваю, она хочет осесть где-нибудь в городке потише, но всегда находится причина, которая гонит ее вперед.

Трамвай подъехал к нужной Себастьяну остановке. Протиснувшись сквозь толпу пассажиров, они вышли.

— Сэйерс, — заговорил Себастьян, когда они оказались на тротуаре и двинулись в сторону агентства Пинкертона. — Я благодарен вам за ответы на вопросы, столько лет не дававшие мне покоя. Но как бы то ни было, все, о чем мы с вами беседовали, для меня давно осталось в прошлом, а желания возвращаться к нему у меня нет.

— Понимаю вас. Жена, сын, дом, — отозвался Сэйерс. — Вы бы меня удивили, если бы сказали обратное. Если честно, я вам очень завидую.

— Самое главное, что вы меня поняли. Я покопаюсь в наших папках, посмотрю, чем могу вам помочь. Погостите у меня пару дней, приведите себя в порядок, покушайте как следует, а дальше видно будет. Если вам нужны деньги…

— Денег я у вас не возьму, — отрезал Сэйерс. — Мне достаточно вашего гостеприимства. Прошу вас — посмотрите документы; может быть, найдете какие-нибудь сведения о Луизе. Я очень хочу найти ее. Только вот заплатить мне вам за информацию нечем, — печально закончил Сэйерс.

— Не волнуйтесь. Я заместитель начальника отдела и все сделаю для вас бесплатно. К тому же мы нередко начинаем дела, какое-то время ведем их, а в финале оказывается, что наши усилия никому не нужны. Некоторые потери, в разумных пределах, естественно, неизбежны.

Сторож, пожилой ветеран, вынес из подъезда агентства стул, поставил возле входа и уселся на него, делая вид, что ожидает почтальона; на самом же деле он просто дышал свежим воздухом, грелся на солнышке, наслаждаясь хорошей погодой. Поговаривали, что он участвовал в нескольких жестоких сражениях и видел резню при Антиетаме. Теперь он, безразличный к жизни, лишь наблюдал затем, как она проходит мимо него.

Глава 28