Уитлок, вне всякого сомнения, был мертв. Но где Луиза? Совсем недавно Том видел их вместе. Он огляделся, но в темноте различил только лицо Себастьяна Бекера. Облокотившись на балку, не сводя глаз с тела Уитлока, детектив сидел на земле в нескольких ярдах от него, в грязи, в пыли, не замечая ничего вокруг.

— Где Луиза? — спросил Сэйерс. — Бекер, вы меня слышите? Где она?

Бекер молчал. Тогда Сэйерс перелез через опоры, приблизился к нему и потряс за плечо. Полицейский очнулся и, продолжая смотреть на Уитлока, ответил:

— Я не знаю, что это было.

— Зато я знаю. Уитлок умер вполне заслуженной смертью. — Я спрашиваю вас — где Луиза? Она была с ним.

— Она пошла с ним, — медленно говорил Себастьян, — но он оттолкнул ее. Потом она подошла к нему, стерла с его лица кровь и обмазала ею свое лицо. Мисс Портер словно плакала кровавыми слезами. Я позвал ее, но она не откликнулась. Я попытался подойти ближе, но она вскинула руку, останавливая меня.

— Зачем? — удивился Сэйерс.

— Не могу сказать. Но я остановился. Потом она взяла его голову и прижалась своими губами к его губам. Не знаю, был ли он в тот момент мертв или при смерти, но она втянула в себя его последний выдох и он стал ее собственным.

Оторвав взгляд от тела Уитлока, Себастьян повернулся к Сэйерсу.

— В ее действиях сквозило что-то мистическое, — продолжал он. — Не способен их описать, не знаю как, но я клянусь вам, Сэйерс, клянусь своим последним днем жизни, я видел, как что-то перешло от Уитлока к ней.

* * *

Когда Том Сэйерс входил через люк в подвал, Луиза поднималась оттуда по лестнице. Сердце ее стучало ровно, голова была светлой. Впервые за много недель она чувствовала — жизнь ее обрела цель и смысл.

Какую цель и какой смысл — этого она еще не знала, просто ощущала их присутствие там, где раньше зияла пустота. Ее заливали и переполняли новые, незнакомые впечатления. Луиза будто увидела свое место в великой системе, простиравшейся от центра, которым стала она сама, охватывавшей и жаркое солнце, и далекие холодные звезды.

В зале она встретилась с Молчуном и его женой — те как раз направлялись к выходу. Выглядели они уныло. Они шли обнявшись, и было неясно, кто кого поддерживает.

Она остановилась.

— Послушайте, — обратилась к супругам Луиза. — Уитлок умер. Я обнажила свою душу перед Богом и предложила осудить меня вместо него. Я верю, что он увидел мою душу, и принял предложение. Я уже нахожусь в аду, а Уитлок обрел покой. Господь свидетельствует о том, что я сделала, и он даст мне прощение. Я открыла свое сердце и впустила в него бремя Странника. Будете ли вы служить мне так же верно, как служили прежнему хозяину?

Они изумленно посмотрели на нее, но, безусловно, все поняли. Молчун, сняв с плеча жены руку, подошел к Луизе и долго, изучающее вглядывался в ее глаза, словно ожидал появления известного ему одному знака.

Луиза не шевелилась. Платье ее было разорвано до неприличия, на щеках засыхала кровь Уитлока, но она словно ничего не замечала. Не стыдясь своего вида, она стояла прямо, гордая, уверенная в себе.

Через некоторое время Молчун повернулся к жене, ждавшей подтверждения. Когда он кивнул. Немая тоже приблизилась к Луизе и выпрямилась; радостная улыбка появилась на ее лице, глаза заблестели, щеки налились румянцем.

— Идемте, — обратился к Луизе Молчун, и они вместе двинулись к выходу.

Глава 27

Филадельфия, Ричмонд и далее

1903 год

Когда в понедельник ранним утром Элизабет Бекер вошла на кухню накрывать для семьи завтрак, то никак не ожидала увидеть сидящего за столом гостя. Особенно такого, похожего на беглого каторжника. Он и сидел-то как преступник, сожалеющий о своих деяниях, — опустив голову, обхватив руками тарелку, словно кто-то покушался на еду. Костюм его, когда-то модный, явно сшитый на заказ, из хорошего материала, вылинял и потерся, местами потеряв изначальный цвет и форму.

Элизабет ошеломленно остановилась в дверях и едва не вскрикнула. Наверное, он услышал ее сдавленное дыхание, поскольку тотчас поднял голову и обернулся. Засунув в рот с полфунта оладьев с кукурузным сиропом, он старался проглотить их, дабы иметь возможность говорить.

— Не беспокойтесь. Ешьте, ешьте, — пробормотала миссис Бекер, поднимая руку и ретируясь назад, в маленький коридор. Отступая, она столкнулась с мужем.

Она собиралась что-то сказать ему, но Себастьян прижал палец к губам, призывая к молчанию, двинулся дальше и поманил ее за собой. Дверь была раскрыта, и гость мог их услышать. Супруги отошли от двери, чтобы тихо поговорить наедине.

— Себастьян, кто этот человек? — тревожно прошептала Элизабет.

Гость вновь обрел спокойствие и продолжал как ни в чем не бывало уплетать за обе щеки все, что стояло на столе, в то же время хорошо понимая, что Бекеры ведут речь о нем. Он выпрямился, убрал со стола локти, будто вспомнив, что обязан произвести благоприятное впечатление на хозяев.

— Его имя — Том Сэйерс, — ответил Себастьян.

— Он оставался у нас всю ночь?

— Я положил его на диван.

— Но зачем?

— Ему некуда идти.