Читаем Царствие костей полностью

Ее слова дамам определенно понравились. Ответив на все вопросы и угостив детей лимонадом — поднос с ним вынесла на сцену Немая, — Луиза обошла гостей, разговаривая с каждым тепло и душевно, как с близким родственником, расхваливая детей, называя их красавицами и гениями — эпитетами, которые, по мнению их матерей, чада вполне заслуживали.

Одна из дам, спросившая Луизу об отце, вдруг заявила, что ее дочка, стоявшее рядом приятное курносое веснушчатое создание лет шести, хочет сообщить актрисе нечто важное.

— Мне говорить не желает. Твердит, что скажет только вам.

— Как тебя зовут? — обратилась Луиза к девочке.

— Элис.

Луиза присела, и лицо ее оказалось напротив лица девочки.

— Элис, какая у тебя замечательная шляпка. Ну так что же ты мне желаешь сказать?

Девочка с полминуты разглядывала Луизу, потом заговорила, но очень тихо, и той пришлось наклонить голову, чтобы расслышать слова.

— А мой папа говорит, что актриски ничем не лучше лошадей, — проговорила девочка.

— Лошадей? — переспросила Луиза. Она на мгновение стушевалась, но тут же спрятала испуг под натянутой улыбкой. Ей удаюсь бы перевести все в шутку, если бы не реакция матери девочки. Та вдруг покраснела, вцепилась в руку дочери и, пробормотав: «Извините», — потащила ее к выходу. Малышка почти бежала за ней, семеня маленькими ножками и придерживая юбочку, не давая ей подниматься слишком высоко.

Луиза выпрямилась, разговоры вокруг нее вдруг стихли. Стоявшие рядом дамы, хотя слов девочки и не слышали, сразу почувствовали неладное. Но Луиза уже взяла себя в руки и с мягкой улыбкой, как ни в чем не бывало, перешла к следующей гостье.

Прием продолжался еще с полчаса. Луиза подписала несколько программок — разумеется, именем Мари Д’Алруа, немногословно ответила еще на несколько вопросов вроде: «А вы видели пьесу „Ее исправленная ошибка“ в Бижу?» («О, постоянные гастроли не дают мне познакомиться с новыми постановками».) Даму с рыжеволосой девчушкой она больше не видела и предположила, что они уже уехали.

В заключение Луиза поблагодарила всех за принятое приглашение и под вежливые аплодисменты спустилась в зал.

Когда гости разошлись, Луиза направилась к директору за деньгами. Ее сопровождал Молчун, вышедший из-за боковых кулис. Входной билет на прием стоил полдоллара, дети проходили бесплатно. С учетом аренды зала и стоимости напитков получилось не так уж и много. Луиза расписалась за полученную сумму, положила деньги в кошелек, который отдала Молчуну на хранение.

Выйдя из кабинета директора, Луиза обратилась к слуге:

— Мне нужен хороший экипаж, как у достойной дамы и даже лучше.

Кивнув, Молчун направился к выходу, но не успел сделать и пяти шагов, как Луиза окликнула его и прибавила:

— Не слишком хороший.

Молчун продолжал идти, но Луиза знала — дополнительных объяснений ему не требуется, он все прекрасно понял. Она очень хотела выглядеть ровней местным дамам, а этого можно было добиться, только окружив себя отличными вещами.

Луиза вернулась на опустевшую сцену, подметенную и прибранную Немой, вышедшей уже на улицу ждать хозяйку, и принялась собирать свои вещи. Она сняла с пюпитра томик Теннисона, красивое, обтянутое зеленоватой кожей издание с золотым тиснением. Она часто читала Теннисона независимо от того, входил он в программу вечера или нет. Все его стихи она выучила наизусть, потому что очень стеснялась появляться на публике в очках. Она стыдилась своего слабого зрения.

— Может быть, вы все-таки выйдете или и дальше будете прятаться в тени до тех пор, пока я не уйду? — громко произнесла она, и голос ее зазвенел в пустом зале. Ответа не последовало. — Я к вам обращаюсь, вы сидите в двенадцатой ложе.

Двенадцатая ложа, длинная и глубокая, с тяжелой бархатной портьерой, находилась чуть выше уровня сцены.

Прошло несколько секунд, там зашевелилась чья-то тень, и в зал спустился мужчина лет двадцати пяти.

— Вы должны мне пятьдесят центов. Входной билет, как я полагаю, вы не брали, — сказала Луиза.

— Я зарезервировал ложу на весь сезон, — невозмутимо ответил мужчина.

— На мои выступления это не распространяется, — парировала Луиза.

Он порылся в жилетном кармане, вытащил серебряный доллар. Подойдя к сцене и положив руку на ее край, он хоть и легко, но все же не так элегантно, как ему хотелось, запрыгнул на нее. Приблизился к ожидавшей его Луизе и протянул ей монету.

— Сдача у вас найдется? — спросил он.

— Буду вам должна, — сказала Луиза, принимая деньги. — Зачем вы прятались?

— Как я понимаю, вы устраивали прием только для дам и детей, — объяснил он. — Даже если бы я переоделся женщиной, во мне все равно узнали бы мужчину.

Луиза оглядела его. Очень высокий, с быстрой легкой походкой, густыми усами и безвольным подбородком. Держался он уверенно, даже самоуверенно.

— Когда вы в следующий раз вознамеритесь проследить за мной, мистер…

— Патенотр. Жюль, — представился он.

Она слегка побледнела, услышав его произношение, чисто американское; он выговаривал слова так, как они пишутся, без тени европейского акцента.

— Вы француз? — поинтересовалась Луиза.

— Наша семья приехала из Луизианы.