Она только делает вид, что не замечает его. Она, которая знает, каково это, когда тебя не замечают, когда отодвигают в сторону, чутко ощущает давление взгляда, хищную руку наблюдения. То, что она сидит под этим деревом, отнюдь не чистая случайность. Тут остался кусок веревки, который висит, раскачиваясь в тумане. Она осознает прежний вес, груз, который держала на себе эта веревка: имя, которое теперь возродилось в ее памяти. Она сидит, потому что ее постепенно охватывает ярость, которая знает о своей беспомощности. Тарику, шепчет она. Сын Сеифу и Марты, живи вечно в памяти. Но еще она ищет корни, и просеивая землю, она повторяет эти имена, потому что еще она знает потребности и желания мужчины, знает, сколько объятий и ночных визитов может вынести женщина, прежде чем ее тело затяжелеет. Она знает о процентах и о вероятности, о месячных циклах и неизбежности. Она понимает переменчивость случая. Она точно знает: то, что взято у одного дня, не прибавляет ничего к следующему. Правая рука необязательно раскроет то, что прячет левая. Кровь может, злоумышляя, давать жизнь или забирать ее, может убивать и благословлять, подтверждать каждый месяц место женщины в мире или отрицать его. И потому она срывает и собирает травы, чтобы Фифи могла покончить с тем, что растет внутри нее, и восстановить равновесие.

Глава 13

Две пожилые женщины облачены в черное. На головах у них черные шарфы, и они медленно бредут в лагерь, сгорбленные годами и подпираемые посохами.

Фучелли, мы должны увидеть Фучелли, говорит одна из них дрожащим голосом, ее слезящиеся серые глаза оглядывают лагерь, поле, приближающихся аскари. Нам было видение, и оно о мертвом мальчике. Где он?

Этторе замирает на своем пути в столовую за еженедельным пайком. Они представляют собой странное зрелище, которое кажется тем более странным, что они хотят увидеть полковника. Они могут быть близнецами, их лица рассечены одинаковыми морщинами, которые оттягивают тощие щеки и одинаковые, словно затянутые пленкой, глаза.

У нас были сны о Фучелли и мертвом мальчике. Он должен делать то, что мы скажем, чтобы избежать проклятий, повторяет старуха. Она кашляет и показывает пальцем на одного из нескольких аскари, которые бросаются к ним из любопытства и страха.

Эмама, говорит высокий аскаро, кланяясь ей. Наш вождь сейчас придет, подожди. Он дает знак остальным отойти, и даже soldati, которые начали собираться, предвидя спектакль, освобождают место. Почему ты здесь? Ты колдунья, тенкуай неш?

Женщины теперь в середине сужающегося круга, мужчины протискиваются к центру, от зачарованности и страха у них замирает дыхание.

Мы знаем, его зовут Тарику, этого мертвого мальчика, говорит старуха. Она смотрит на свою спутницу, та задумчиво кивает. Тарику, который также называет себя Анбесса. Ибрагим подходит к толпе, он напряжен. Тарику, повторяет он. Они сказали Тарику? Это имя рябью проходит по толпе.

Искра вспыхивает в глазах Ибрагима. Этторе подходит к нему и передвигает камеру себе на грудь. Он чувствует смятение Ибрагима, что-то скрывается в этом наползающем напряжении, что-то важное и резкое, отчего он вздрагивает и поворачивает голову.

Что тут за разговор про Фучелли? спрашивает Ибрагим. Возвращайтесь в свою деревню, мы не верим в такие штуки.

Был мальчик, который умер здесь, и он не находит себе покоя. Это нехорошо, говорит старуха. Она кивает своей подруге, которая качает головой и поднимает на Ибрагима такие же бледные, как у ее спутницы, глаза.

Сын Ахмеда, ты знаешь, за нами правда, говорит вторая женщина. Она протягивает руку, чтобы прикоснуться к его щеке, но он отступает, явно потрясенный.

Кто им сказал? Ибрагим обводит взглядом своих ascari. Кто назвал им имя моего отца?

Мы здесь, чтобы увидеть Фучелли, повторяет первая женщина. Твой вождь ференджи забрал Тарику, и он должен обрести покой.

Несколько ascari смеются и переводят другим. Вокруг Этторе гулко звучат несмолкающие голоса, и вскоре в круг прорываются другие итальянцы, некоторые проталкиваются, чтобы встать за спиной Ибрагима и посмотреть получше. Один из них толкает Ибрагима сзади, и ascaro поворачивается и смотрит угрожающим и храбрым взглядом в глаза ухмыляющемуся солдату.

Кидане смотрит на происходящее в бинокль с вершины холма. Он прячется вместе с Аклилу и Сеифу, смотрит, как итальянцы собираются вокруг местных женщин, которых они одели в черное, чтобы отвлечь лагерь. Женщинам рассказали все, что смогли сообщить другие местные: Фучелли по утрам остается один в своей палатке, а его доверенный ascaro — сын человека из Керена по имени Ахмед, хороший человек с честным сыном. Хирут и Астер должны не спускать глаз со старух, которых они ждут в нескольких метрах от лагеря. Они придут им на помощь, если начнется какая-то заваруха. Они пробьются в этот растущий круг и вытащат оттуда женщин, изобразив удивление: и как это две их впавшие в старческий маразм тетушки добрались сюда с рынка?