Читаем Царская тень полностью

Кидане опять недоуменно качает головой. Мы убили всех его телохранителей, говорит он. Мы избавились от некоторых из другой banda, никого не осталось, чтобы вам помешать. Ты получил ту возможность, о которой просил. Из-за тебя Аклилу и другие рискуют теперь жизнью. Даже те две старухи сделали то, что им было сказано. Он уже в третий раз повторяет подробности налета и провала Сеифу.

Если бы я его убил, нас бы уже сейчас атаковали, говорит Сеифу.

Кидане подбирает кнут, свернутый и лежавший в ожидании у его ноги. Он медленно раскручивает его, хлещет им, проверяя траекторию. Звук резкий и жестокий, как шипение змеи. Марта падает на колени. Астер опускается, чтобы прижать ее к груди, молча качает головой.

Мне все равно, деджазмач, делайте что считаете нужным, говорит Сеифу и снимает рубашку, кидает ее на землю. На его груди множество шрамов, которые образуют сетку из торчащих мускулов от одного плеча до другого. Рядом с его сердцем неестественно натянутая кожа размером с кулак: заживший ожог.

Делайте что считаете нужным, повторяет Сеифу. Вы не первый богатый человек, который пытается поставить меня на место.

Астер вытирает лоб краем шали, потом закрывает нос и рот, видимыми остаются одни глаза. Остановись, Киду, шепчет она. Она бросает мимолетный взгляд на Хирут.

Хирут встречает взгляд Астер и не может сдержаться — тянется рукой к шраму, который не может скрыть никакая форма. Астер передергивает, она спешит отвернуться.

Я не покончил с Фучелли, говорит Сеифу. Он теперь бесполезен для армии. Он слишком унижен, чтобы рассказать о том, что с ним случилось. Этот человек обделался, как ребенок, он умолял. Он бесполезен. Он не годится для войны.

Кидане отступает, он разозлен, он щелкает кнутом. Кнут рассекает воздух под углом и впивается в спину Сеифу.

Сеифу делает резкий вдох и сгибается. Кнут возвращается к Кидане, разбрасывая по пути капли крови.

Астер наклоняется, прижав руку к животу. Хватит, говорит она, он один из наших лучших воинов.

Кидане швыряет кнут и отирает руки о землю. Если ты еще раз проявишь непокорность, говорит он дрожащим голосом, я закончу на тебе то, что ты начал с этим итальянцем. Клянусь могилой Тесфайе.

У входа в пещеру появляется Аклилу, он отирает свой нож. Мы нашли еще нескольких — искали тут, говорит он. Я взял форму, некоторые другие тоже взяли, нам она понадобится позднее. Воротник его формы ascaro испачкан кровью. Его фигура в одеянии врага выглядит странно, создает впечатление дисгармонии. Он кидает взгляд на кнут и на кровь, стекающую по спине Сеифу, а когда переводит взгляд на Кидане, в этом взгляде отсутствует обычное уважение. На его лице отвращение.

Хирут опускает голову, чтобы избежать вопроса на его лице.

Сеифу поднимается и надевает рубаху. Кровь просачивается через его униформу ascaro и разветвляется по ней, пуская ветки, как покореженное дерево.

Ты всех нас подверг опасности, говорит Кидане. Он подавляет дрожание подбородка, вытянув губы. По его лбу катится пот.

Сеифу прикладывает руку к груди. Я умру на этой войне. Наказывать меня бесполезно. Недостаточно просто убить этих ференджи, говорит он. Некоторые нуждаются в медленном наказании.

Кидане недовольно смотрит на кнут, постепенно костенеет, потом уходит, едва не задев по пути Аклилу.

* * *

Прошло уже три дня, а Карло так никого и не впускал в свою палатку. Он ни с кем не говорил после атаки, только сказал Фифи, когда пришел в себя, чтобы она уезжала. Фифи внимательно посмотрела на него, сердце колотилось у нее в груди, ненависть в глазах Сеифу все еще оставалась свежей раной. По бледности кожи Карло, по темной пустоте его глаз было видно: что-то ушло навсегда, твердость его взгляда надтреснута. Она хотела было испытать его, узнать, что он понял из ее мольбы, обращенной к Сеифу, но он закрылся от нее, встал, остановился перед своим радиоприемником: поведение человека, уже погрузившегося в одиночество собственных мыслей. Она ожидала слез, какого-нибудь выражения боли того, кто побывал в шаге от смерти. Но вместо этого резкое урчание помех в радиоприемнике, которые оседлали тишину и обволокли их обоих, когда он отшвырнул запачканную одежду и остался голым. Из тошнотворного запаха палатки возник бесформенный страх.

Позови сюда свою служанку, чтобы навела порядок, сказал он, натягивая на себя чистую форму и пинком направляя комок грязной в ее сторону. Когда я вернусь, тут все должно выглядеть так, словно ничего не произошло. Потом он посмотрел на нее с отвращением.

Фифи проводила его взглядом, она в первый раз по-настоящему боялась его.

Выпей кофе, Фифи. Это кухарка, она держит в руках выстиранную форму Карло. Пятна наконец ушли, говорит она, принюхиваясь. Твое платье сохнет, добавляет она. Пришлось его вымачивать.

Фифи смотрит на свое голубое шифоновое платье. В ярком солнечном свете видно, что его золотая отделка безвкусна, вульгарна. Она плотнее кутается в шамму на своих плечах, накручивает ее себе на ноги. Если оно почти сухое, я его надену, говорит она. Оно лучше этого.

Ты носишь его, когда с ференджи?