На вершине холма, где у него за спиной терпеливо ждут Аклилу, Сеифу и Астер, Кидане хочет протянуть руки, взять в ладони лицо мальчика и просить у него прощения: Я не знал, шепчет он. Кидане берет винтовку и держит ее перед собой. Он салютует Царю Царей. Он выкрикивает все имена императора, чувствуя, как земля трясется под ним, когда жители деревни в долине внизу подаются вперед, чтобы лучше видеть. Он вполголоса говорит призраку своего сына: Я все это время думал, что потерял тебя, что воссоздать тебя невозможно ни в какой форме. Я все это время думал, что для меня нет надежды. Затем Кидане поворачивается, чтобы распахнуть руки высоко на вершине холма, и этим жестом он собирает вместе всех своих людей и удерживает в одном объятии.

Он здесь, наше солнце, наш император, говорит он им.

Кидане смотрит на поле, видит, как падают на колени жители. Император едет на белом коне, которого ведет его женщина-гвардеец. Кидане оценивает ее форму, ее гордую выправку, ее яростный вызов — и видит свое искупление.

* * *

Хирут не может охватить взглядом всю толпу разом. Они повсюду — на окружающих холмах, на крутых склонах, они рассеялись по другим плато. Их тихие молитвы то звучат, то смолкают равномерными волнами, усиливающийся глухой рокот голосов в ожидании становится все напряженнее, и все это время от времени пронзают взрывы криков. Аклилу и Сеифу рядом с ней, они выглядят впечатляюще в своей форменной одежде, заполненные патронташи красуются на груди. На Кидане его головной убор и накидка, на лице свирепое выражение. Рядом с ним Астер кивает собравшимся, на ней форма с пистолетом в кобуре на поясе. Они окружают Минима, они его охрана, и когда Кидане отходит в сторону, давая возможность императору выехать вперед, толпа охает.

Потом на долину опускается тишина.

Они хотят, чтобы мы верили, будто наш император оставил нас, говорит Кидане. Они хотят, чтобы мы верили, будто они убили всех наших воинов.

Утренний свет ровно падает на его лицо, обнажая яростную энергию его глаз.

Они хотят, чтобы мы оставили надежду и отдали им нашу землю. Они хотят думать, будто вы, которые остались, старики и крепкие телом женщины, не можете противостоять их армиям без нашей помощи.

Кидане поворачивается и широким жестом словно привлекает Хирут к себе. Посмотрите, кто здесь, чтобы сражаться вместе с вами. Обратите внимание на его охрану, этих женщин, которые к тому же воины, солдаты, дочери нашей императрицы Таиту, которая когда-то вела сорокатысячную армию против этих ференджи, когда они в первый раз вторглись в нашу страну сорок лет назад. Неужели вы забыли вашего благословенного вождя, дочери Эфиопии?

Хирут кидает мимолетный взгляд на Минима и приструнивает лошадь. Миниму неловко, стыдно, его голова опущена. Поднимите, говорит она, поднимите голову.

Миним делает вдох, его глаза закрыты, но он выпрямляет спину. Он поднимает подбородок, откашливается, а когда снова открывает глаза, Хирут обнаруживает, что смотрит на императора, и ей приходится уронить голову и отвернуться, чтобы избежать его царственного взгляда.

Хирут, говорит Кидане голосом, который разносится по всей долине. Покажите им, кто охраняет императора. Пусть они увидят, что женщина будет вести в бой и сражаться, как и все остальные.

Хирут выходит вперед, отказываясь встречаться взглядом с Кидане. Она смотрит в долину и говорит вполголоса, Я солдат, благословенная дочь Эфиопии, гордый телохранитель Царя Царей. Она снимает винтовку с плеча и поднимает над собой.

В тот день не ужас, а радость сотрясает деревья. Не ядовитый дождь, а невыносимое благоговение заставляет кричать подданных императора. Когда император поднимает руку, чтобы благословить своих возлюбленных подданных, они выкрикивают его многочисленные имена: Джан Хой, Аббатачин, Хайле Селассие, рас Тэфэри Мэконнын. Они переплавляют звуки в ритм радостной молитвы под взглядом Минима в образе Царя Царей. Хирут, безмолвная и потрясенная, возвращается на свое место рядом с ним, она чувствует, как переполняется ее грудь, она покорена этим проявлением преданности и страсти.

Было так, скажет она позднее, будто они любят и меня.

Глава 12

Карло снова наполняет свою чашу вином и устраивается на кушетке, тупая боль поднимается по его позвоночнику в голову. На кровати разбросаны новые карты, на которых показаны недавно построенные или строящиеся дороги. На коробке рядом с ним лежит расписание поездов, а на нем — ждущая его немедленного внимания тревожная телеграмма, в которой его просят подтвердить слухи о возвращении в Эфиопию Хайле Селассие, о возвращении на те самые холмы, где разбит лагерь Карло.

Тебе принести кофе? спрашивает Фифи через дорожку, которая разделяет их палатки.

С того места, где он сидит, хорошо видно ее и ее служанку — они пьют кофе перед ее палаткой.

Он качает головой и подается назад на тот случай, если и она его видит. Спасибо, не надо, говорит он, продолжая наблюдать за ними.