Читаем Царская Русь полностью

Относительно распорядка волочной системы и соединенных с нею крестьянских повинностей в числе других документов имеем любопытную инструкцию Сигизмунда II Августа, выданную в 1557 году, озаглавленную «Устав на волоки господаря его милости у во всем великом князстве Литовском». В этом уставе различаются главным образом участки служебные и тяглые. Первые давались людям, обязанным военною службою или другими служебными повинностями; так путные бояре отправляли подводную повинность, развозили письма и посылки королевских урядников (тогда еще не было постоянной почты); они получали в надел по две волоки земли, свободные от других повинностей. Такой же надел имели господарские бортники, конюхи, стрельцы (обязанные являться на войну и на королевскую охоту), осочники (полесовщики, оберегавшие пущи и также участвовавшие в господарской охоте). Сельские войты, или старосты, имевшие обыкновенно под своим ведением около ста крестьянских волок, получали одну волоку, свободную от податей; такую же волоку получали и сельские лавники, исполнявшие обязанности вижей или судебных приставов. Между тем тяглые крестьяне отбывали за свою волоку барщину (то есть обрабатывали фольварочные или господские земли) и платили чинш. Число рабочих дней, определенных для этой барщины, простиралось от 108 до 128, а количество оброка или чинша, взимаемое деньгами, овсом, сеном, курами, яйцами и пр., соразмерялось с количеством и качеством земли, подразделявшейся на три разряда, то есть хорошей, средней и худшей: последний разряд составляла почва песчаная и болотистая. Переложенная на деньги сумма этого оброка простиралась приблизительно от 14 до 55 грошей (на наши деньги от 1 1/2 до 6 рублей). Обыкновенно войт по воскресным дням объявлял крестьянам, на какой день назначена работа и какая именно. Работать должны были от восхода до заката солнца, летом с тремя перерывами для еды и отдыха. Крестьянин, не явившийся на работу и не представивший войту уважительной для того причины, в первый раз платил штраф один грош, во второй целого барана, а в третий раз подвергался наказанию «бичем на лавце». Дани и оброки взимались осенью между днями св. Михаила и св. Мартина, то есть 29 сентября и И ноября. Неисправный по лености плательщик подвергался заключению; неисправный по причине болезни, пожара или другого бедствия получал облегчение или полное прощение. Рабочий скот запрещалось отбирать у крестьянина во всяком случае. Следовательно, положение казенных крестьян, судя по этому уставу, было бы не особенно тяжелое, если бы устав исполнялся добросовестно великокняжескими или королевскими урядниками, что в действительности, конечно, встречалось очень редко.

Значительная часть казенных земель была приписана к крепостям или замкам. Королевские наместники и старосты этих замков получали вместе с ними в кормление или держание (то есть во временное пользование) и приписанные к ним волости; причем королевскими грамотами определялась та часть местных податей и повинностей, которая шла в пользу державца и его урядников (обыкновенно третья часть). Но эти державцы не ограничивались положенною частью, а присваивали себе сколько могли, и вводили еще новые незаконные поборы. Когда же являлись королевские ревизоры, то державцы показывали небольшую долю всех доходов, умалчивая об остальных. Менее всего заботились державцы об исполнении общегосударственных повинностей, каковы: поддержание городских стен, содержание городской и полевой стражи, постройка мостов и пр. Таким образом, королевские наместники или старосты, вместо того чтобы быть истинными представителями государственной власти и начальниками военных сил своего повета — обращались во временных помещиков, которые старались из населения выжимать для себя как можно более доходов. Еще менее соблюдались правительственные уставы в имениях, розданных в частное владение: там заметно общее стремление помещиков уменьшать крестьянские наделы и увеличивать повинности^{18}.