Читаем Царская Русь полностью

Первым шагом к водворению крепостного права или к управлению вольных сельских жителей с невольными был, как мы видели, земский привилей 1457 года, по которому Казимир IV запрещает перезывать поселенцев с частных имений на великокняжие и обратно. Хотя это запрещение относилось собственно к разряду людей тяглых и давних поселенцев, однако уже по недостатку строгого разграничения подобных разрядов, силою вещей, шляхта мало-помалу распространяла такое запрещение и на другие классы сельского населения. Вторым, еще более действительным средством закрепощения послужило усилившееся право владельческого суда. В этом отношении важное значение имеет та же жалованная литовско-русскому дворянству грамота 1457 года, по которой вместо требования на суд правительственных урядников посредством присылки децкого дается владельцу право самому представлять виновного крестьянина к правительственному суду. По судебнику того же Казимира IV, изданному в 1468 г., владелец получает уже не одно право представлять виновного на суд, но постановлять самый приговор и брать пеню в свою пользу. А к концу XV и началу XVI века великокняжеские привилеи устанавливают право суда как неотъемлемую принадлежность землевладения. За великокняжими урядниками остается только суд по важнейшим уголовным преступлениям. Древний общинный суд, производившийся на крестьянских сходах или копах, хотя и сохранился до позднейшего времени, но уже в виде не самостоятельного судебного органа, а только для участия в предварительном розыске (доводе) по отношению к обвиняемым.

Тяжесть крестьянских податей и повинностей была весьма разнообразна, смотря по местностям и другим условиям. Обыкновенно она соразмерялась с количеством земли, скота и рабочих рук. Полное крестьянское хозяйство носило название или службы, или дворища. Размеры этих участков хотя были неодинаковы, но вообще значительны; так, к дворищу иногда причислялось около 60 десятин пахотной земли и 20 десятин сенокосной; на таком участке помещалось по два и более отдельных хозяйств, или дымов. Но с увеличением населения и раздачею государственных земель шляхте, уменьшались постепенно и размеры крестьянских участков. А в XV веке в Западную Русь начала переходить из Польши так называемая «волочная система», заимствованная поляками у немцев. По этой системе лучшая часть земли выделялась для устройства фольварка, или помещичьей фермы, а остальная земля делилась на волоки, заключавшие в себе около 19 десятин. На одной волоке помещик водворял отдельное крестьянское хозяйство, причем волока подразделялась на три поля, по 11 моргов в каждом (морг — почти 1400 кв. сажен), и крестьянин селился на среднем поле. Впоследствии уже на одной волоке стали селить по нескольку семей или хозяйств. Прежде всего волочная система появилась в ближайших к Польше землях Бельской и Дрогичинской, где упоминается еще во времена Витовта. Отсюда она распространилась по Северо-западной Руси, то есть в Белоруссии и Полесье. Вследствие этой системы там рано разрушилось общинное крестьянское землевладение и образовалась чрезвычайная дробность поселений, так что село состояло иногда из двух или трех дворов. В Юго-западной Руси волочная система встречается только к концу XVI века, ибо там было более свободных земель, и притом население относилось к ней очень враждебно. Особенно в Подолии и степной Украине, подверженных татарским набегам, было много безлюдных пространств, которые помещики старались заселить и потому привлекали поселенцев разными льготами. Поэтому крестьянство там пользовалось большею свободою, чем в Северо-западной Руси, и долее сохраняло старый общинный быт.