– Да нет, я этого не стыжусь, – продолжал он. – Просто некоторым это покажется глупостью.

– Только не мне, – сказал я.

Он рассказал, что в сейфе на работе хранит старый черный оловянный судейский сундук для документов, вроде тех, на которых белыми буквами значится: «Собственность сэра такого-то».

Всякий раз, бывая в Лондоне, он запирался у себя в комнате для ночлега и раскладывал на матрасе содержимое этого сундука.

На дне сундука он держал всякие безделушки, сохранившиеся со времен его раннего детства: свадебную фотографию родителей, отцовские медали, письмо от короля, игрушечного мишку, дрезденского зимородка, любимца матери, ее гранатовую брошь, награду за соревнования по плаванию (в 1928 году у него уже не было приступов бронхиальной астмы), серебряную пепельницу – памятный подарок от фирмы за «двадцатипятилетнюю верную службу».

В верхней половине сундука, поверх салфетки-разделителя, хранились его африканские вещицы – бесценные предметы, каждый из которых напоминал о какой-нибудь яркой встрече: зулусское изваяние, купленное у печального старика в Дракенсберге, железный змей из Дагомеи, гравюра с изображением коня пророка, письмо от мальчика из Бурунди, благодарившего за подаренный футбольный мяч. Всякий раз, привозя с собой новый сувенир, Брейди выбрасывал какую-нибудь старую вещь, уже утратившую ценность.

Боялся Алан Брейди только одного: что скоро его все-таки заставят уйти на пенсию.

* * *

Если у каждого новорожденного ребенка имеется тяга к движению вперед, впору задаться вопросом, отчего ему не лежится спокойно.

Пытаясь разобраться в причинах беспокойства и злости у самых маленьких детей, доктор Боулби пришел к выводу, что сложные инстинктивные узы, существующие между матерью и ребенком, – детские крики тревоги (непохожие на хныканье из-за холода, голода или боли), сверхъестественная способность матери слышать эти крики, страх ребенка перед темнотой и чужими людьми, его ужас при виде быстро приближающихся предметов, придуманные им кошмарные чудовища там, где ничего нет, короче говоря, все те «загадочные фобии», которые тщился растолковать Фрейд, – можно было бы объяснить постоянным присутствием хищников в мире первобытного человека.

Боулби приводит фразу из «Основ психологии» Уильяма Джеймса: «Величайшим источником страхов в детстве является одиночество». А значит, оставленный в одиночестве младенец, орущий и молотящий ножками в своей кроватке, не обязательно выказывает первые признаки «инстинкта смерти», или «воли к власти», или какого-нибудь «агрессивного стремления» выбить зубы братику. Все это может развиться (а может и не развиться) позже. Нет, младенец – давайте мысленно перенесем его кроватку в африканскую саванну – кричит потому, что если через пару минут мама не вернется, то его сожрет гиена.

По-видимому, у каждого ребенка имеется врожденное представление о чем-то, что может напасть на него, причем представление настолько четкое, что всякое грозящее нечто, пусть даже ненастоящее, вызывает предсказуемую цепочку защитного поведения. Крики и молотьба ножками – первые защитные действия. Мать должна быть готова драться за своего ребенка, а отец – драться за них обоих. Опасность возрастает ночью, потому что человек лишен ночного зрения, а крупные кошачьи как раз охотятся по ночам. Может быть, и вправду все человеческие тревоги восходят к этой манихейской драме, в которой есть свет, тьма и Зверь?

Посетители приютов для малюток в больницах часто поражаются тому, какая там стоит тишина. Но ведь если мать уже покинула ребенка, его единственный шанс выжить – это как раз закрыть рот.

<p>33</p>

Ред Лосон, как и обещал, приехал в Каллен разыскивать пропавший грейдер. Он явился на полицейской машине, а чтобы произвести на калленский народ должное впечатление и показать серьезность своих намерений, с головы до ног вырядился в хаки, нацепил все знаки отличия и шляпу, решительно закрепленную ремешком под подбородком. Носки, натянутые на икры, чуть не лопались.

В середине дня Ред объехал все лачуги, но остался ни с чем. Никто не слышал про грейдер. Никто вообще не знал, что такое грейдер, кроме председателя Кларенса; тот пришел в ярость и заявил Реду, что он перепутал Каллен с каким-то другим местом. Даже Джошуа притворился немым.

– Ну и что мне делать? – спросил Ред у Рольфа.

Он сидел на упаковочном ящике внутри магазина и вытирал пот со лба.

– Давай подождем старика Алекса, – сказал Рольф. – Он наверняка знает. Скорее всего, ненавидит этот грейдер и хочет, чтобы его убрали.

Алекс, как обычно, бродил по бушу, но на закате должен был вернуться – и вернулся.

– Я сам с ним потолкую, – сказал Рольф и направился к Алексу.

Тот выслушал Рольфа. Потом, едва заметно усмехнувшись, указал костлявым пальцем на северо-восток.