– Последний вопрос, – сказал Аркадий. – Ты не видел старика Стэна Тджакамарру? Мы хотели захватить его с собой. Он в неплохих отношениях с Титусом.

– Кажется, Стэн отправился в Обход, – ответил Ред. – Они там целую неделю обряды совершали. Тут черт знает что творилось. Ты лучше у Лидии спроси.

Лидия была одной из здешних школьных учителей. Мы отправляли ей радиограмму, предупреждая о своем приезде.

– До скорого, – сказал Ред. – Она сегодня еду готовит.

Полицейский участок в Попанджи размещался в низком бетонном здании, поделенном на три равные части: в одной было государственное учреждение, во второй – квартира для полицейского, а в третьей – комната, где Ред тягал штангу. А во дворе позади здания находилась тюрьма.

В спортзале окно было во всю стену, а сами штанги – того же ярко-голубого цвета, что и трико Реда. Мы увидели, как он вошел. Потом лег на скамью для жима и схватился за перекладину. Какой-то мальчишка свистнул товарищам, и те, бросив мяч, ринулись голыми к окну, завопили, принялись корчить рожи и расплющивать носы об стекло.

– Нечасто такое на Территориях увидишь, – сказал Аркадий.

– Да уж, – согласился я.

– Он неплохой малый, этот Ред, – продолжал он. – Конечно, любит порядок. А на языках аранда и пинтупи говорит не хуже туземцев. Сказать правду, он немного чокнутый. Угадай-ка с первого раза, какая у него любимая книга.

– Даже представить себе не могу.

– Угадай!

– «Пособие для качков»?

– Холодно.

– Ну, сдаюсь.

– «Этика» Спинозы.

<p>27</p>

Лидию мы нашли в школьном классе, где она пыталась восстановить подобие порядка: тетради, банки с красками, пластмассовые алфавиты, книжки с картинками были разбросаны по партам или валялись на полу, растоптанные грязными ногами. Она подошла к двери.

– О господи! – воскликнула она. – Ну и что мне делать?

Это была умная, талантливая женщина лет сорока с небольшим – разведенная, с двумя сыновьями. Из-под челки с проседью спокойно глядели карие глаза. Она была настолько умна и так привыкла справляться с любыми неприятностями, что просто отказывалась признаваться – и себе, и другим, – что нервы ее на грани истощения.

Во время урока она вышла из класса, чтобы ответить на звонок из Мельбурна: у нее заболела мать. Когда Лидия вернулась, оказалось, что ребятишки запустили руки в банку с зеленой краской и размазывали ее по стенам.

– Хорошо еще в этот раз они на парты не нагадили, – вздохнула она. – Бывало и такое!

Ее сыновья, Ники и Дэвид, играли на школьном дворе со своими чернокожими друзьями. В одних трусах, перепачканные с ног до головы, они раскачивались, как обезьянки, на надземных корнях фигового дерева. Ники, вне себя от возбуждения, кричал матери непристойности и высовывал язык.

– Я тебя утоплю! – крикнула она ему в ответ.

Стоя в дверях, Лидия вытянула руки вперед, словно для того, чтобы не дать нам войти, а потом сказала:

– Входите же. Входите. Я сама не своя.

Она остановилась посреди класса: хаос будто парализовал ее.

– Давайте разведем костер, – предложила она. – Единственное, что можно придумать, – запалить костер и все это сжечь. Сжечь, а потом начать все сначала.

Аркадий принялся утешать ее – особыми успокаивающими русскими интонациями, которые он обычно приберегал для женщин. Потом Лидия подвела нас к листу фибролита, к которому были пришпилены рисунки ее учеников.

– Мальчишки рисуют лошадей и вертолеты, – сказала она. – Но чтобы они хоть раз нарисовали дом? Никогда! Только девочки рисуют дома… и цветы.

– Любопытно, – сказал Аркадий.

– Вы на это поглядите, – улыбнулась Лидия. – Забавно, правда?

Она показывала на два рисунка пастелью: на одном изображалось Чудище-Эму со свирепыми когтями и клювом. На другом – волосатый Обезьяночеловек с полной пастью клыков и сверкающими желтыми глазами, похожими на автомобильные фары.

– А где Грэм? – неожиданно спросил Аркадий.

Грэмом звали помощника Лидии. Это был тот самый юноша, с которым я столкнулся в Алис, когда выходил из мотеля.

– Ох, даже не говори мне про Грэма! – содрогнулась Лидия. – Я знать ничего не хочу про Грэма. Если еще кто-нибудь произнесет имя Грэм, я за себя не ручаюсь.

Она совершила очередную вялую попытку навести порядок на одной из парт, но потом прекратила уборку и глубоко вздохнула.

– Нет, – сказала она. – Бесполезно! Лучше оставлю все это на завтра.

Лидия заперла двери, позвала своих мальчишек и заставила их надеть футболки (с инопланетянами из игры Space Invaders). Мальчишки, как были босиком, неохотно поплелись за нами следом, но по дороге росло столько колючек, а на земле валялось столько битого стекла, что мы решили понести ребят на закорках.

Мы миновали лютеранскую часовню, которая уже три года стояла заколоченной. Потом прошли Общинный центр – ангар под кровлей из глинистого сланца. Снаружи на нем была нарисована в мультяшной манере процессия медовых муравьев. Изнутри доносились звуки музыки «кантри-энд-вестерн». Евангелическое собрание было в самом разгаре. Я спустил Дэвида на землю и заглянул в ангар.