Что было дальше, Лидия не вполне понимала. Грэм, по всей видимости, сходил с ума от тревоги, боясь, что они пропустят первый концерт; Мик же закатил ему страшный скандал, обвиняя в предательстве.

Наконец был достигнут компромисс: Грэму сделают лишь символические надрезы, а Мику разрешат сократить период изоляции. Он будет приезжать в Попанджи, чтобы репетировать с оркестром, ежедневно заседая по нескольку часов со старейшинами на сходках. Кроме того, он обещал не уезжать раньше, чем за два дня до концерта.

Поначалу все шло как по маслу, и 7 февраля, как только Мик снова смог ходить, они с Грэмом возвратились в поселение. Было жарко и влажно, но Мик все-таки репетировал в облегающих синих джинсах. В ночь на 9 февраля он проснулся от кошмара и обнаружил, что рана чудовищно загноилась.

Вот тогда Грэм запаниковал. Он погрузил звуковую аппаратуру и музыкантов в свой «фольксваген» и до зари укатил в Алис.

Наутро Лидия, проснувшись, увидела, что ее дом осаждает разъяренная толпа. Аборигены обвиняли ее в том, что она укрывает беглецов или помогла им сбежать; некоторые потрясали копьями. Преследователи, бросившиеся в погоню за Миком, набились в две машины.

Я сообщил Лидии, что встретил Грэма, кажется не вполне вменяемого, рядом с мотелем.

– Ну что тут поделаешь? – сказала она. – Остается только видеть во всем этом смешную сторону.

<p>28</p>

В восемь мы уже снова были в пути, над нами низко нависала туча. Дорога неслась вперед двумя параллельными колеями, полными красноватой воды. Кое-где приходилось переезжать огромные лужи, из которых островками торчали низкие кустарники. Перед нами летел большой баклан, молотя по поверхности воды крыльями. Мы проехали место, поросшее дубами пустыни, которые являются разновидностью казуарины и больше похожи на кактусы, чем на дубы. Они тоже стояли в воде. Аркадий заметил, что ехать дальше – безумие, но мы все-таки ехали. Грязная вода хлюпала уже внутри машины. Я стискивал зубы всякий раз, как колеса начинали буксовать, а потом мы снова вырывались вперед.

– Однажды я чуть не утонул в ливневом паводке в Сахаре, – вспомнил я.

Около полудня мы заметили грузовик Коротышки Джонса. Он возвращался из Каллена, куда отвозил недельный запас продовольствия.

Коротышка затормозил и высунулся из кабины поздороваться:

– Привет, Арк! Хочешь глоток виски?

– Не откажусь.

Он передал бутылку. Мы сделали по паре глотков и вернули ему бутылку.

– Я слышал, ты едешь с Титусом встречаться?

– Да.

– Удачи тебе.

– Он на месте, я надеюсь?

– На месте, не волнуйся.

У Коротышки Джонса были седые волосы, зеленые глаза, огромные бицепсы и «легкая чернокожесть». Одет он был в рубашку из красной шотландки. Левая половина лица представляла собой сплошной желтый рубец. К его кузову был прицеплен трейлер, который отправляли для модернизации в Алис. Он вылез проверить прочность веревок. Ноги у него оказались чрезвычайно короткими – спускаясь из кабины, он повис на одной руке, а потом мягко спрыгнул на землю.

– Удачной дороги! – помахал он нам. – Худшее вы уже проехали.

Мы двинулись дальше по какому-то безбрежному озеру.

– Что у него с лицом? – спросил я.

– Его укусила королевская коричневая змея, – ответил Аркадий. – Года четыре назад. Он спустился поменять колесо, а вокруг шпинделя свернулась эта гадина. Он выжил, но потом у него там стала расти раковая опухоль.

– О боже! – сказал я.

– Коротышка просто так не сдается!

Через пару часов мы увидели стадо верблюдов, мокнувших под ливнем, а потом сквозь туман стала проступать круглая выпуклость горы Каллен, возвышавшаяся над равниной. Мы подъехали ближе, и из серой гора сделалась багряной: такой оттенок принял промокший красный песчаник. Через несколько километров показался эскарп из вертикально торчащих многогранных утесов, которые с одного конца поднимались в виде пика, а к северу постепенно понижались.

– Это гора Либлер, – сообщил Аркадий.

В седловине между этими двумя горами и находилось поселение Каллен.

Мы проехали вдоль взлетной полосы, мимо трейлеров, которые занимали белые советники, и остановились у постройки из оцинкованного листа. Рядом стоял бензонасос. Солнце уже вышло из-за туч, сделалось жарко и липко. Свора псов грызлась из-за груды отбросов. Кругом не было ни души.

Среди буша стояло несколько лачуг, но большинство пинтупи предпочитали жить в ветроломах из колючек. Кое-где сушилось белье.

– И кто бы догадался, – сказал Аркадий, – что это процветающая община с населением в четыреста душ?

– Что-то не похоже, – сказал я.

Магазин был на замке.

– Лучше пойдем разыщем Рольфа.

– А кто этот Рольф?

– Рольф Нихарт, – сказал он. – Сам увидишь.

Он направил «лендкрузер» к трейлеру, стоявшему за деревьями. В сарае поблизости урчал генератор. Аркадий обошел лужи и постучал в дверь.

– Рольф! – позвал он.

– Кто там? – отозвался сонный голос.

– Арк!

– А! Великий Благодетель собственной персоной!

– Ну хватит.

– Твой покорный слуга.

– Открывай.

– Одеться или не надо?

– Одевайся! Маленькое чудовище.