Андреев озирается, у него нет вещей, тогда он берет у Фариа смятую робу Тюремщика. Выходят. Тюремщик, закрыв дверь, крикнул в «кормушку»: тихо тут!

Все озадачено молчат. Переглядываются. Торговец осматривает пролом, из которого вылез Тюремщик.

ФАРИА. Всегда они появляются… неожиданно.

ВЕРА (Торговцу). Что там?

ТОРГОВЕЦ. Кажется, сквозняк

ВЕРА. Не может быть. Показалось.

Иван медленно встает и идет к стене

Откуда здесь сквозняк?

ИВАН. А вдруг там — воля?

ТОРГОВЕЦ. Там! Все что угодно… Поди, проверь.

ИВАН. Пойду и проверю (примеряется к пролому)

ФАРИА. Ваше величество! Не делайте глупостей.

ВЕРА. Пусть лезет.

Иван исчезает в стене. Торговец постоял в нерешительности и тоже влез в пролом.

АЛЕКСЕЙ. Как говорили на Железных островах: то, что мертво, умереть не может.

ФАРИА. Остановись, Лёша!

ВЕРА. Хуже не будет. Лезь.

Аввакум отталкивает Алексея и забирается в пролом.

И этот… Пойдемте уже все (направляется к стене, поднимает постер с актрисой). Красивая. Ни каких вам морщин раздумий. (Фариа) вы идете?

ФАРИА. Не хотелось бы. Но оставаться одному — еще больше не хочется.

Все по очереди лезут в пролом.

ЗАНВЕС.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же обстановка, только от нар отделена одна шконка и находится в стороне. Дыра в стене прикрыта полотенцем. Торговец стоит, шагает. Аввакум, Фариа, Вера, Иван, Алексей сидят за столом.

ТОРГОВЕЦ. Как вам побег, дамы и господа? Вы чувствуете ветер свободы? А как здесь прекрасно!

ФАРИА. Перестаньте вы ерничать!

ВЕРА. А я знала, что здесь будет то же самое.

ИВАН. Где это здесь?

ТОРГОВЕЦ. Здесь — это там. Неужели неясно, ваше высочество?

ИВАН. Величество.

ТОРГОВЕЦ. Простите. Я не думал, что это еще актуально.

АВВАКУМ. Грехи мои невыносимые (крестится), яже содеях во все дни живота моего делом, словом, помышлением, объедениям, пьянством…

ТОРГОВЕЦ. Что такого ужасного в пьянстве? Никогда не понимал. По-моему, замечательное времяпрепровождение.

АВВАКУМ. … тайноядинем, празднословием, унынием, леностию, прекословием, непослушанием, оклеветанием, многостяжением, скверноприбытчеством…

ТОРГОВЕЦ. Ну ты, батя, замолол, замолол.

АВВАКУМ. Всеми моими чувствы: зрением, слухом, вкусом, осязанием, душевными, вкупе и телеснымя, имеже Творца моего прогневах, о сих жалея…

ВЕРА (Фариа). У католиков такие же молитвы?

ТОРГОВЕЦ (наклоняется к Вере). И к тому же на латыни, прикинь? (Фариа) я правильно разъяснил?

АВВАКУМ. Милосердием твоим прости ми! (крестится).

Открывается дверь, входит Тюремщик. Осматривается. Заводит Андреева, который идет, опустив голову, сложив руки за спину. Тюремщик сопровождает его до одиноко стоящей кровати.

ТЮРЕМЩИК. Посиди пока здесь, в одиночке. Подумай… об жизни.

АНДРЕЕВ. Можно попросить перо и бумагу? Всего только перо и бумагу. Пожалуйста.

ТЮРЕМЩИК (передразнивает). Перо и бумагу. Всего только!

АНДРЕЕВ. Я вас очень прошу…

ТЮРЕМЩИК. Не положено. Всего только! Это не «всего только», это перо и бумага. Так. В дверь не колошматить! Вот попробуй постучи! Я потом постучу.

АНДРЕЕВ. Понял.

ТЮРЕМЩИК. Марсельезу не петь. Вот только попробуй запеть!

АНДРЕЕВ. Хорошо.

ТЮРЕМЩИК. Еще бы ты плохо запел! Задумаешь повесится или голову об стенку размозжить — не в мою смену. Понял? Всё (отходит от Андреева, встает возле стола). Так! Трюм «Б», правила вам понятны. Условия прежние.

ВЕРА (угрюмо). Условия понятны. Признать, что оно того не стоит.

ИВАН. Отречься? Мое условие, отречься?

ТЮРЕМЩИК. Думайте, решайте. В дверь не колошматить, Марсельезу не петь. (Уходит).

Торговец направляется к Андрееву, но натыкается на невидимую стену. Ощупывает ее.

ВЕРА. Что вы делаете? Бесполезно.

ТОРГОВЕЦ. Интересно. (Пытается позвать Андреева) Эй, Данила! Книжник! Даниил!

Андреев не слышит. Он прошелся, сел на лавку, чешет голову. Невнятно бормочет.