Читаем Тринадцать ведьм полностью

Заслышав скрежет ключа, Добродеев поспешил в прихожую. Это были Ида и Светка, обе в черном, замерзшие, с красными носами. Ида заплаканная, Светка возбужденная. Они оторопело уставились на Добродеева; Светка опомнилась первой и сказала:

— Привет, Леша! Как Олег? Ну и холодрыга! Ужас! Мы посидели немного на поминках и сбежали, там остались Гарик и Регина Антоновна.

— Христофорыч спит. Я вам сейчас чайку! — захлопотал Добродеев, определяя их шубы на вешалку.

Светка побежала в гостиную.

— Олежка, рада тебя видеть! — закричала она, плюхаясь на диван в ногах Монаха. — Ты как? Фингал приличный, ужас! И губа разбита. Ну, сволочь!

Монах открыл глаза.

— Привет, красавица. Я нормально. Ида пришла?

— Пришла. Выглядишь уже получше, а то был совсем плохой. И свитер весь в крови. Я испугалась до зеленых соплей! Ужас! — восторженно частила Светка. — Если бы не Гарик, упала бы рядом! Сердце чуть не выскочило. Слава богу, ты живой. А он, смотрю, щупает пульс, вызывает «Скорую». И тут меня как по голове шарахнуло! Это же Шепель всех поубивал! И Виточку он. Совсем с катушек слетел, урод! Это же он к Идочке шел! Ты спас ей жизнь!

Светка тарахтела, сверкая глазами. Была она жизнерадостна и румяна, размахивала руками, ахала, изображала в лицах, что сказал доктор и что ответил Гарик. И было совсем не похоже, что она явилась с печальной церемонии. Монах хотел спросить, как прошли похороны, но ему не удавалось вклиниться…

— Гарик молодец! — выкликала Светка. — Таких мужиков поискать! А тебе совсем не больно?

— Уже нет. Я теперь тебе по гроб жизни, теперь, если что, сразу ко мне, поняла? Разберемся во всех твоих проблемах.

— Ой, да ладно! Ты не голодный? Я захватила из ресторана котлеты и салат, будешь? И… — Она оглянулась на дверь. — И пиво! Гарик сказал, нельзя… ну да он пьет только ромашковый чай.

— Ах ты, моя красавица! — обрадовался Монах. — Конечно, буду. Добродеев тут кормил меня бутербродами собственного производства… — Он поморщился.

— Только попробуй! Тебе нельзя! — Ида умылась и сменила черную одежду на белый свитер и джинсы.

— Что может знать человек о том, что ему можно и чего нельзя, — философски заметил Монах.

— Леш! — закричала Светка. — Подыхаю, хочу кофе! Идочка, садись. Я на кухню к Леше. Кто хочет чай с мятой?

Монах закатил глаза.

— Как ты? — Ида опустилась на диван.

— Нормально. А ты? — Он взял ее руку.

Она с усилием сглотнула, удерживаясь от слез. Ответить ей помешал звонок в дверь.

— Это Гарик! Я открою! — закричала из кухни Светка.

Дверь распахнулась, в прихожей раздались громкие голоса. В гостиную ввалились Анжелика и Жорик с сумками. Тут же прибежала любопытная Светка.

— Олежка! — воззвала Анжелика и замолчала, уставясь на Иду.

— Знакомьтесь, — Монах по-купечески повел рукой. — Мои друзья детства Жорик и Анжелика! А это Ида и Света, мои добрые знакомые. Леша тоже в наличии, дежурный по камбузу. Садитесь, ребята.

— Ой, Леша там один! — Светка снова побежала на кухню.

— Мы тут тебе котлеты, — сказала Анжелика, переводя взгляд с Иды на Монаха, определяя, степень их близости. Она подмигнула Жорику, давая понять, что была права, когда говорила, что неспроста Монах последнее время шастает неизвестно где, но Жорик не заметил. — Пойду поздороваюсь с Лешей, — сказала Анжелика, толкая локтем Жорика. — Я ни одной его статьи не пропускаю. Пошли, Жорик!

— Дай поговорить с человеком, — отозвался Жорик. — Да, Олежка, вид у тебя неважнецкий, прямо скажем. Ты никогда не умел драться. Он никогда не умел драться, — обратился он к Иде. — Мозгами брал. Ни разу! Все били друг другу морды, а ему не прилетело ни разу, аж не верится. Я лично немерено получал по морде… — Он ностальгически махнул рукой. — Не тошнит?

— Нормально, — сказал Монах.

Добродеев командовал, из кухни доносился его звучный бас. Девушки щебетали, звякало стекло.

— Ага, молоток, Олежка. Пойду посмотрю, как они там, — сказал Жорик, прислушиваясь к голосам из кухни.

— И я не пропускаю, — говорила Светка. — Ни одной статьи! Леш, тебе надо написать книгу, слышишь? А откуда вы знаете Олега? Оч-чень интересный мужчина. Прямо академик. Аж волосы дыбом!

— Наш Олежка такой! Друг детства. Они с Жориком в одном классе учились, — похвасталась Анжелика. — Правда, Жорик? Экстрасенс и путешественник! А ты давно его знаешь?

— Не очень, мы с Идочкой только недавно с ним познакомились.

— Ага, — сказала Анжелика, выразительно взглянув на Жорика, подпиравшего косяк; и снова Жорик не заметил сигнала. — Бедный Олежка! Бледный страшно и синяк! И губа разбита. Хорошо, что хоть глаз не выбили. А с кем он подрался? От бандюков теперь не продохнуть. Когда можно его забрать домой?

Потом пришли Гарик и его мама Регина Антоновна. И все началось снова: знакомство, обсуждение вчерашней драки, арест убийцы, крики.

Похороны Анатолия Крамера отодвинулись на второй план, о нем никто уже не вспоминал…

Стол придвинули к дивану, поближе к Монаху, и понеслось застолье.

— Хорошо сидим, — сказал Добродеев. — Когда на волю, Христофорыч?

— Еще денек, думаю, — сказал Монах. — Я в норме.

— Не меньше недели! — пробасил Гарик. — Это я вам как врач.