— Вряд ли. Совпадения случаются очень странные, необязательно есть смысл. Была еще одна смерть, там тоже оставлен знак.

— Кто?

— Актер Молодежного театра, Петр Звягильский, слышали о таком?

— Кажется, Света упоминала. Значит, не только наш круг? Были и другие? Этого актера на дне рождения точно не было.

— Его могли пригласить, но что-то помешало ему прийти, мы не знаем. Если он был приглашен, то связь с Викторией Шепель все-таки существует.

— Но его же не было! Что он мог знать? — вырвалось у Иды.

— То есть вы хотите сказать, что убивают только тех, кто присутствовал и что-то знает?

— Если убивают всех из нашего круга, то существует какая-то причина, правда? Месть, ревность… не знаю. А об этом актере я никогда не слышала и не помню, чтобы о нем там говорили… Знаете, как бывает, пригласили известного человека, хозяйка должна была объявить, а никто о нем даже не упомянул. Вита любила хвастаться связями и знакомствами со знаменитостями.

Монах кивнул.

— Понимаю. Но как бы там ни было, четверых уже нет. Хозяйки и троих гостей. Актера пока оставим за скобками. Я не знаю, как он затесался в компанию жертв. Тут интересный момент… если позволите. Как лично вы относились к жертвам?

Ида задумалась на миг, а может, пыталась подобрать слова.

— Вита была мне неприятна, я уже говорила. Ясновидящая Тамара тоже. Руслану я едва знала. Она флиртовала с моим мужем…

— То есть у вас был мотив убрать всех трех? — спросил Монах.

— Получается, был. — Ида улыбнулась. — Пожалуйста, никому не говорите. Но я не рисовала знаков, честное слово!

Монах чуть сжал ее руку. Ида порозовела, но руки не отняла.

— Я разболталась, да? Это от кофе. А на ночь выпью ваш отвар. А сеанс — это долго?

— Минут двадцать. Приступим?

— Я готова.

— Нужно лечь на пол, руки вдоль тела, расслабиться. Смотреть на меня необязательно, можно куда угодно.

Она улыбнулась.

— Что я должна почувствовать?

— Я не знаю. Радость, печаль, страх… возможно, чувство вины. У всех по-разному. Не сопротивляйтесь, смейтесь или плачьте. Я не буду смотреть.

Он отодвинул журнальный столик и, стараясь не закряхтеть, опустился на колени. Похлопал ладонью по ковру — Ида легко опустилась рядом, не сводя взгляда с Монаха.

— Я ничего не понимаю, — сказала она вдруг, заглядывая ему в глаза, словно искала защиты. — Я совершенно не разбираюсь в людях… Господи! Я не знаю, чего от них ждать! Мы совершенно не знаем друг друга…

— Это пройдет, — сказал Монах. — Не на все вопросы есть ответы, тут уж ничего не поделаешь. Люди действительно разные, нужно включать интуицию. Я научу. А сейчас расслабьтесь, Ида. Начните с кончиков пальцев на ногах, представьте, что вы погружаетесь в теплую воду… глубже, глубже…

Он простер руки над Идой ладонями вниз и вдруг загудел басом. Было похоже, что гудит большой мохнатый шмель. Звук вибрировал в пространстве, неуловимо менялся, «ум-м-м-ум» переходило в «бу-у-у». В ответ, казалось, зазвучали мебель и стены.

Ида рассматривала мощный торс Монаха, бороду, пучок волос, перехваченный кожаным шнурком, и думала, что он похож на волхва. Только нужно балахон вместо свитера. Жаль, нет горящих свечей. Красивая была бы картинка: на полу лежит женщина, над ней жрец, а вокруг потрескивают, сгорая, свечи. Женщина… мертвая? Она перевела взгляд на здоровенные ручищи Монаха — от них шло тепло. Оно охватывало ее грудь и живот и бежало по рукам и ногам. Затылок и грудная клетка стали резонировать в тон гудящему шмелиному звуку.

— Ум-м-м-м, — гудел Монах, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Б-у-у-у…

Ида вдруг расхохоталась истерически. Она хохотала, и слезы текли по вискам, пропадая в пепельных прядках.

Монах продолжал гудеть. Он гудел; Ида хохотала. Она перестала смеяться так же внезапно, как начала. Лежала неподвижно с закрытыми глазами. Монах перестал гудеть. Ему показалось, она не дышит. Он взял ее руку. Она спала. Монах перестал гудеть, сидел рядом, смотрел на нее. Лицо ее казалось вылепленным из воска — полупрозрачное, с голубоватыми тенями под глазами и на впалых висках. Тонкие пепельно-русые волосы напоминали перышки какой-нибудь луговой птички. Недолго думая, Монах улегся на ковре около Иды, сцепил на груди руки и тоже закрыл глаза. Прислушиваясь к ее едва уловимому дыханию, он думал. Выстраивал разные интересные комбинации возможных мотивов убийств, вспоминая интонации, отдельные слова, гримаску на лице… сопоставляя и определяя, где правда, где ложь, где недосказанность. Отделял зерна от плевел… пытался, во всяком случае.

Он задремал и увидел в мелком зыбком полусне черную фигуру человека… в большой комнате, неярко освещенной светом откуда-то сбоку… похоже, ночь… входит женщина… светлый размытый силуэт… вспыхивает светильник под потолком… слышны шаги… она оборачивается к тому, кто вошел…

Очнулся Монах оттого, что его погладили по голове. Он открыл глаза и увидел над собой лицо Иды. Они смотрели друг дружке в глаза…

Глава 30. Эскорт-дива