Читаем Тринадцать ведьм полностью

— Ты говорил. Пока не знаю, чего хочу. Просто посмотреть. Решу по ходу. Представишь меня ассистентом, мальчиком на побегушках. Буду носить твой портфель, могу фотокамеру или шапку. Ты знаком с языком жестов? Ну, там, виляние взглядом, почесывание носа, дерганье себя за ухо… даже дрожание в голосе — все в строчку. И наблюдательному человеку ясно, что подследственный врет как сивый мерин. Каждый из нас биологический детектор лжи, только не все сознают сей факт в силу собственного эгоцентризма. Ты можешь сказать ему, что зачинаешь цикл бесед с известными предпринимателями, в назидание юношам, обдумывающим житье. Желательно немедленно.

— Она тебе нравится? — вдруг спросил Добродеев, с любопытством глядя на Монаха.

Монах задумался; поскреб под бородой, вытянул губы трубочкой, посмотрел на потолок.

— Она как рукопись Войнича, Леша, — сказал наконец. — Тайна. Меня привлекает в ней тайна. В Светлане тайны нет, она вся на виду. Ей бы помолчать хоть изредка. А Ида тайна. Неизвестный алфавит, неизвестный язык, странные картинки. О смысле можно только догадываться. Подталкивает фантазию и воображение. Женщин с тайной немного, даже меньше, чем немного. Не поза, не вамп, не дешевый демонизм, а тайна. И чего-то боится.

— По мне уж лучше Светлана, предсказуема и не опасна. А твоя Ида… у меня от нее мороз по коже. Муж погиб, а она спокойна, как лед. Не понимаю таких. Даже глаза не заплаканы. И молчит. О чем она молчит? За весь вечер вчера не сказала и двух слов и глаз не подняла.

— Мне тоже интересно, Леша, о чем она молчит. Она занята собой, она прислушивается к себе… больные люди часто эгоистичны, сам знаешь. На весах — весь мир и мой мир, и чаши колеблются. Знаешь, что перевесит?

— Знаю. А что со знаком… как его? Знаком воды.

— Еще пару телодвижений, Леша, и мы у цели.

— А в чем, собственно, дело? Знак есть… что тебя смущает?

— Знак есть, и свет в конце туннеля уже виден. Мы на финишной прямой, — загадочно ответил Монах.

— Надеюсь, это не встречный поезд, — заметил Добродеев.

…Андрей Шепель согласился принять их в своем городском офисе. Тридцать минут, очень занят, не опаздывать, шеф не любит, когда опаздывают, строго наказала секретарша.

Время — деньги.

Шепель сразу не понравился Монаху, хотя он, как правило, относился к окружающим толерантно, не привнося в отношения личные мотивы. Люди были ему любопытны как вивисектору любопытны бывают подопытные кролики или крысы. Как правило, но не сейчас. Ему пришло в голову, что он слишком погряз в деле Чернокнижника и стал чувствителен к его участникам. Ида, Светлана, теперь Шепель. Ясновидящая, которой он не знал лично, но представлял ее вполне отчетливо, иногда ему даже казалось, что они когда-то пересекались; Руслана, которой он тоже не знал лично.

— Что вас интересует? — спросил Шепель и посмотрел на часы.

«Ой, только не надо тут изображать, как мы дико заняты», — подумал Монах, рассматривая бизнесмена. У того был низкий сипловатый голос и лицо первобытного человека — мощное, волевое, с тяжелым взглядом исподлобья. Здоровый, уверенный в себе амбал, шагает по жизни как бульдозер. На письменном столе фото в серебряной рамочке — пышная красивая блондинка. Монах вспомнил фотографии с места убийства. Виктория, безвременно погибшая супруга.

— Скажите, Андрей, когда вы решили стать предпринимателем? Нам известно, что вы закончили юрфак, — начал Добродеев.

— Я действительно готовил себя к адвокатской карьере, но мой друг предложил совместный бизнес, и я не удержался.

Шепель впервые улыбнулся, и Монах, сидевший в тени Добродеева, представил себе оскалившегося волка.

— Какие черты характера необходимы, чтобы удержаться на плаву? — спросил Добродеев.

«Что за идиотские вопросы», — подумал Монах.

— Твердость, пожалуй. Умение принимать решение и рисковать.

— Жестокость? — подсказал Монах.

— Я предпочитаю твердость, хотя по смыслу похоже. — Шепель внимательно посмотрел на Монаха. Тот приятно улыбнулся. Шепель не ответил на улыбку.

— Нашим читателям интересно узнать, чем закончилось расследование убийства вашей супруги, — перешел к делу Добродеев.

— Насколько мне известно, дело еще не закрыто, — после небольшой паузы сказал Шепель. — Я звонил несколько раз следователю, но ничего нового сказать он не мог.

— Как вы расцениваете то, что произошло?

— Как я могу расценивать… Это была трагическая, нелепая случайность. Дом был полон людей…

— Вас, кажется, не было?

— Не было. Так получилось. Я был в Зареченске, и мне позвонили утром на следующий день.

— Скажите, вам не приходило в голову, что убить вашу жену мог кто-либо из гостей? — спросил Монах. — Кстати, я бывал в Зареченске, у меня там близкие друзья.

Шепель снова внимательно посмотрел на Монаха и сказал:

— Такой же вопрос задал мне Поярков… следователь. Все эти люди бывали у нас раньше. Не знаю, скорее нет, чем да. Не думаю. Какой смысл?

— Поярков думает, что убийство было случайным, — сказал Добродеев. — Ваша жена застала грабителя за работой.