— Тамара Сотник, подруга жены, показала, что моя жена ушла в дом около двух ночи и больше не вернулась. Они считают, что ограбление произошло примерно в это время…

— Тамара Сотник? Ясновидящая? — воскликнул Добродеев. — Она ведь тоже умерла!

— Тамара Сотник умерла? — удивился Шепель. — Не слышал. Отчего же она умерла?

— Было во всех газетах и по местному тэвэ! Сердечный приступ, говорят. Она была известной фигурой.

— Да уж, известной. Гадала на картах. Мне как-то нагадала удачную сделку, и спустя пару дней я потерял крупную сумму. Я ничего не знал, редко читаю местную прессу, уж извините.

— Более того, недавно была убита Руслана Прядко, еще одна подруга вашей жены, — сказал Добродеев.

— Руслана? Не припомню такой. У Виктории было много подруг.

— Она была стриптизершей, приехала из Германии по делу, и вдруг такое несчастье, — влез Монах. — На месте убийства убийца оставил оккультный знак.

— Я в этом не разбираюсь.

— А несколько дней назад погиб в результате несчастного случая Анатолий Крамер, ваш хороший знакомый, — продолжал Монах, сверля Шепеля взглядом.

— Толя Крамер погиб? Что значит — погиб? Как?

— От электрического удара, в собственной ванне.

— А Ида? С ней все в порядке?

— Ида была в больнице. Вам не кажется странным, что из семерых, которые были в вашем доме в ту роковую ночь, троих уже нет в живых? — продолжал копать Монах. — Не считая вашей жены.

— Из семерых, которые были в моем доме… — Шепель пожал плечами. — Не кажется. Смерть Крамера — несчастный случай, по вашим словам, а ясновидящая умерла от сердечного приступа. Насколько я понимаю, убили лишь… как вы сказали, ее зовут?

— Ее зовут Руслана. Она была стриптизершей в ночном клубе, там бывали все деловые люди города. У вашей жены были необычные знакомства.

Шепель не ответил, казалось, он с трудом сдерживает раздражение. Дверь приоткрылась и секретарша, всунув голову в кабинет, произнесла:

— Андрей Тимофеевич, извините, но у вас через десять минут встреча.

— Спасибо, Люда. Извините, господа, я вынужден закончить…

Монаху показалось, что Шепель скажет «допрос», но он ошибся. Тот прекрасно держал себя в руках. Раздражение выдавали лишь набрякшая на лбу синяя жила и побагровевшие уши, размеренный же голос оставался спокойным, возможно, чуть более чеканным.

— …наше интервью! — Он поднялся, обменялся рукопожатием с Добродеевым и сделал вид, что не заметил протянутой руки Монаха.

— Если позволите, остальные вопросы я пришлю по электронной почте, — настырно сказал Добродеев.

— Присылайте. Адрес возьмите у секретаря.

Он не проводил их до двери…

— Ну и как он тебе? — спросил Добродеев.

— Я думал, он набьет нам морду. Действительно, Кинг-Конг. Пещерный человек, дубины и волчьих клыков не хватает.

— Непонятно, зачем он отвечал. Сказал бы, что говорить о прискорбных событиях рокового июня не намерен, так как испытывает боль и горечь, и точка. А он отвечал. И зачем-то согласился на встречу…

— Э, нет, Леша, ему было интересно, с какой подлой целью к нему заявились две дешевки из грязной бульварной газетенки, и как далеко они готовы зайти в своих инсинуациях.

— Мы его ни в чем не обвиняли!

— В этом не было необходимости. Мы начали расспрашивать об убийстве жены и тут же выложили про другие смерти. Он не дурак, он прекрасно все понял. Я даже уверен, что он нажал на потайную кнопочку, и верная секретарша прилетела на выручку. Он попросту выставил нас вон. И как, интересно, ты напишешь статью?

— Я тебя умоляю! Закину с десяток дурацких вопросов по электронке, опишу подробно кабинет, интерьер, деловую обстановку, и свои чувства — трепет, восторг, слегка зависть. Рецепт известный.

— Ага, и спроси, какого цвета носки он предпочитает. И зубную пасту.

— Спрошу. И что ты думаешь?

— Сильный, жестокий, рисковый. Здоровый амбал. Симпатизирует Иде Крамер, между прочим. — Монах наконец определил причины своего неприятия Шепеля — симпатизирует Иде Крамер.

— Голодной куме, — хихикнул Добродеев.

— Дело не в этом, Леша. Он сочувствует ей, так как знает, что Крамер был любовником его жены.

— Откуда ты знаешь?

— Он остался равнодушным к известию о его смерти. Ему все равно. А ведь Крамер бывал у него в доме. Я бы не исключил, что он испытал даже чувство морального удовлетворения от смерти соперника. И еще одно: он ничего о смерти Крамера не знал.

— Ну и что? Ничего не знал, а теперь узнал.

— Это очень важно, Леша. О смерти Крамера он узнал от нас. А вот о смерти ясновидящей он прекрасно знал.

— Откуда ты знаешь?

— Почувствовал.

— И о чем это говорит?

— Ну, хотя бы о том, что он читает местные газеты. Интересный тип…

Глава 29. Скорбный чертог

Монах позвонил и приложил ухо к двери. За дверью было тихо. Потом он услышал, как прошелестели легкие шаги и оттуда спросили:

— Кто?

— Ида, это Олег Монахов. Извините, что без звонка.

Дверь открылась, и Монах вошел. Ида, в черном, бледная и печальная, смотрела вопросительно.

— Добрый день, — сказал Монах, рассматривая ее. — Я принес вам травяной чай. Покажу, как заваривать. Кроме того, проведу сеанс. Я вас разбудил?