Читаем Третья молодость полностью

Соседей рядом не было — аккурат перед разгулом ремонтной оргии они успели переехать в кооперативную квартиру, и помещение пустовало. Бригадир предложил мне его в качестве склада для мебели (апартаменты невелики, всего одна комната). Это предложение я получила неожиданно, дома мы находились вдвоём с Робертом и в бешеном темпе начали переносить мебель.

Возможно, нам помогал кто-то посторонний, а возможно, мы все проделали сами. Во всяком случае, первым переехал шкаф со всей одеждой, мы поставили его дверцами к стене. Наверняка в тот момент я вообще ни о чем не думала, потому как сообрази я хоть что-нибудь, не лишила бы себя всего гардероба напрочь. Почти на три месяца я осталась в одной юбке и в одном свитерке, все остальное оказалось недоступным. Мало того, что шкаф стоял задом, его ещё заставили другой мебелью, кое-как, нагромождённой друг на друга без малейшего рационального осмысления. Ухищрения, каких нам стоило потом пробираться через этот бардак к нужным вещам, превосходят всякое воображение.

Вот таким манером я начала жить, можно сказать, на строительной площадке, отчего сразу помолодела лет на двадцать. В ремонтных работах я приняла живое участие, отчасти по собственной инициативе, отчасти по принуждению. Естественно, в строительную вакханалию включился и Марек, безжалостно искоренявший любое ничегонеделанье. Да я и сама считала: все равно деваться некуда, так лучше уж что-нибудь делать, дабы ускорить работы.

В уборке строительного мусора я участвовала лично на пару с рабочим, разбиравшим печи, и мы оба отличались большим рационализмом. Он сперва вываливал щебень из ванночки за окно, после чего высовывался и орал:

— Эй там, поберегись!!!

А я обходилась без ора. Лишь высовывала голову, проверяя, не угодила ли в кого ненароком. И в самом деле разок удалось. Двое типов заговорились аккурат под моим окном. Но ущерба их здоровью я не нанесла, ибо высыпала сажу.

Мусора вообще оказалось гигантское количество. Ведь у нас не только проводили центральное отопление, но и меняли всю опалубку. Какое-то время мы жили без стен, с прекрасным видом на город. Локализация спальных мест менялась изо дня в день, однажды вечером — я уже засыпала — вернувшийся Роберт долго ходил по квартире и бормотал:

— Куда, к чёртовой матери, подевалась моя кровать?..

Диван-кровать найти было действительно трудно: его втиснули между моим топчаном и стеной под окном, да ещё заслонили большой древесно-стружечной плитой, которая согнулась и образовала как бы туннель, куда надлежало вползать от изножья. На следующий день все это уже перетащили в другое место и чем-то заложили. Ежи целую неделю проспал ногами в комнате, головой в прихожей, а я постоянно возлежала на топчане, водружённом точно посередине комнаты. На каком-то таинственном подиуме, не помню уже из чего составленном. На лежбище своё я пробиралась по столику. В общем, для полноты картины не хватало лишь больших погребальных свечей вокруг.

Работы велись стабильно с самого начала. Рабочий класс начинал в семь утра, отрабатывал своё и в пятнадцать тридцать удалялся. В шестнадцать тридцать приступал к работе Марек и — увы! — я. Моя бывшая профессия оказалась неоценимой.

Сперва я спасла кафель в ванной. Ремонт в принципе делался за счёт государства, но за некоторые излишества жильцы платили сами. К этим излишествам относились, например, умывальники. Я испокон веков не пользовалась раковиной в ванной — труба в стене лопнула давно, текло к соседям под нами, а посему водопроводную трубу замуровали навечно. Я привыкла умываться над ванной. Теперь мне даже трудно пользоваться умывальником, не залив водой всего помещения, а мои дети в умывальнике тоже не нуждались. Поэтому я отказалась его покупать. Водопроводчики решили: денег пожалела.

Когда дошла очередь до трубы с горячей водой и появилась необходимость сбить кафель, к моему предложению провести трубу в стене повыше кафеля они отнеслись не слишком благосклонно. Я настаивала, зная досконально: чёртов кафель положен на цемент номер 450 — такой используют при строительстве мостов — и не уцелеет ни одна плитка.

— Пойдёте вот здесь, — я показала рукой. — Здесь, над кафелем, и спуститесь прямо к крану. Отбить придётся всего две плитки.

Водопроводчик задумался.

— Это нам невыгодно, — решительно заявил он.

— Понятно. А за сколько выгодно? Он снова подумал.

— Тыща, — объявил он, насторожённо ожидая, как отреагирует моя скупость.

Скупость отступила без колебаний, я согласилась на названную сумму, что в бригаде возбудило явное удивление. А я сообщила им к тому же: отдельно плачу за качество. В результате пролетариев охватил энтузиазм, и они сделали все как надо, добротно. Стоил мой каприз тысячу триста злотых.

Когда в свою очередь пришли вентиляторщики и потребовали пробить в ванной две дыры, одну выше, а другую в кафеле, я сразу спросила, за сколько им выгодно подвести вентиляцию к старым трубам, оставшимся от печей. Они попытались убедить меня: старые трубы-де идут рядом, а надо в ванной…