Читаем Третья молодость полностью

Ну я и принялась за родственников. Остросюжетное действие заставило меня опустить незначительные события, например, краткое пребывание в Закопане. Над горным озером моей матери пришлось поверить на слово, что внизу вода, — густой туман затянул все; не упоминаю ужасные сцены в разных кафе и ресторанах. Во Вроцлаве всех нас хватил такой приступ смеха, что мы заразили весельем персонал и посетителей. Где-то в другом месте, — разумеется, не помню где, — я впала в предгрозовую ярость и почти перевоспитала официантку. А в принципе я проявляла с моим семейством ангельское терпение, что с удивлением отметила даже Тереса.

Именно во время этого путешествия произошёл эпизод, убедивший меня: ездить следует не по правилам движения, а как подсказывает внутренний голос. Со времён аварии под Пасленком я начала прислушиваться к внутреннему голосу, и результат не замедлил сказаться. На сей раз ехала себе спокойно. Вокруг никого, солнышко светит, погода великолепная, видимость идеальная, шоссе почти пустое. Впереди полукругом плавный поворот вправо. Середину поворота заслоняли какие-то строения и довольно высокий кустарник, а за ними далее тянулось шоссе, тоже пустое. Слушая болтовню моих баб, даже не отдавая себе отчёта в том, что делаю, перед поворотом я машинально сбросила скорость.

— Чего это ты останавливаешься? — полюбопытствовала Люцина.

Я рта не успела открыть, как из-за кустарника вылетел грузовик с прицепом, срезая поворот почти по левой обочине. Окажись я на три метра впереди, нас бы буквально размазало по шоссе. Нет такого правила, чтобы перед широким плавным поворотом останавливаться. Даже сбавлять скорость никто не требует. Тут все за меня решил мой внутренний голос.

— Теперь тебе ясно, — ответила я Люцине и покатила дальше.

Ещё несколько случаев расскажу сразу. Правда, это опять отступление и путаница в хронологии, но тема одна.

Мартина настигла армия. Взяли парня, кажется, на год, но его часть находилась в Варшаве. Никто не рвался сделать из него боевика коммандос. Отпуск он получал часто, и служба проходила на льготных условиях. Мы играли в бридж у Баськи до последней минуты, я пообещала его отвезти (к восьми вечера успеет) и обещание выполнила. Ехали мы по Домбровского к Волоской. Время зимнее, повсюду сугробы, а на Домбровского машинами проложена колея. Я ехала не спеша, мы разговаривали, я почти не глазела по сторонам. Впрочем, город опустел, только по левому тротуару шли трое типов. Почти поравнявшись с ними, по-прежнему занятая болтовнёй, ни с того ни с сего я вдруг начала пробиваться вправо через мощный сугроб, оставив удобную колею.

— Зачем это ты сворачиваешь? — полюбопытствовал Мартин.

— Не знаю, — успела я ответить, и в этот момент прохожие продемонстрировали зачем.

Двое толкнули третьего, и этот третий вальяжно разлёгся поперёк проезжей части в двадцати сантиметрах от моего колёса. Башкой распластался как раз на левой колее. Не сверни я машинально вправо, переехала бы его дурацкий глобус обязательно — в двадцати сантиметрах ни один виртуоз не сумеет затормозить при скорости свыше десяти километров в час. Оба моих левых колёса, разбрызгивая слякоть и снег, прокатили в десяти сантиметрах от лежащей в колее башки, и катастрофа была предотвращена. Тут только до нас дошло: все трое хмырей были в стельку пьяны.

— Что, предчувствие? — заинтересовался Мартин.

— Внутренний голос, — ответила я и продолжила начатый разговор.

Однажды на каком-то шоссе я ехала за старой «Варшавой». Видимость была неважная — небольшой туман, днём не имеющий никакого значения. «Варшава» неслась со скоростью сто километров в час, я — тоже. Вокруг ничего подозрительного, и вдруг душу мою пронзило недоброе предчувствие. Хватило двух секунд. Водитель «Варшавы» неожиданно, без всякой причины, резко затормозил. Душа моя повелела — я резко затормозила тоже, остановилась буквально в пяти сантиметрах за его бампером. Он сорвался с места и смылся, вильнув в сторону. Я его не преследовала, хотя состояние его тачки свидетельствовало: он явно рассчитывал отремонтировать кузов за счёт госстраха. С моим участием. Фиг ему!

Ехала я как-то из центра на Мокотов в два ночи по совершенно пустому городу. Подъезжала к Пенкной, светофор работал. Я ехала на зелёный, не поверите, но ехала очень медленно. И тем не менее у Пенкной я вдруг резко тормознула на зелёный свет — перед самым носом промчался «мерседес» — вправо, на красный свет, с бешеной скоростью пожарной машины. Я с большим удовлетворением прикинула: не затормози я, он врезался бы мне прямёхонько в середину левого бока.