Читаем Третья молодость полностью

Милиционеру пришлось согласиться, а что ему оставалось делать — надеть на меня наручники?.. Он старательно переписал все мои данные, и мы вежливо распрощались. И тут Люцина обратила моё внимание на подозрительное единомыслие представителя власти с водителем грузовика. Явно разочарованные, они доверительно беседовали друг с другом.

— Хорошо, что ты не стала платить штраф, — с удовольствием констатировала она. — Чтоб мне лопнуть, если они не старались получить на водку!

Эпизод этот двадцатилетней давности. Вызова в суд я так и не получила.

Как я уже говорила, такое случилось лишь однажды. А раз триста мы со службой движения падали друг другу в объятия.

«Просёлочные дороги» я написала, слегка опасаясь — как их примет семейство. Беспокоилась я напрасно. Люцина, оценив моё творение, заявила с явным разочарованием:

— Уж больно снисходительно ты к нам отнеслась…

Я обрадовалась и вскоре выдала на-гора «Колодцы предков». Вот тут-то и началась эпопея с тигром. Дело было так. Я заболела…

Но тут придётся вернуться назад, потому как все цепляется одно за другое. Несколько раньше приехала из Советского Союза Елена Рахлина и позвонила мне. Представилась моей горячей поклонницей. В Польше она оказалась благодаря своему отцу, заслуженному артисту Советского Союза. Он прибыл к нам на концерты и свалился с инфарктом; сперва лежал в больнице, а потом восстанавливал здоровье в Константине. Елене разрешили выехать к отцу. Она жила в Польше уже три месяца и за это время овладела языком. Думаю, она не обидится, если я напишу о ней правду: Елена расчудесная сумасбродка, которой мы с Алицией и в подмётки не годимся. Историк искусства, переводчик со словацкого, экскурсовод по киевским историческим памятникам, и ещё Бог весть кто, польским она овладела странным методом, но с талантом: творила новые слова согласно духу языка. По-русски и по-украински говорила она так красиво, ярко и богато, что даже я понимала. Елена обладала ужасной привычкой ставить окружающих перед свершившимся фактом, а потом хоть бейся головой о стену, приспосабливаясь к её неистовым выходкам. Пару раз она мне крепко удружила, однако я не жалуюсь — в конце концов, развлечения, даже и утомительные, всегда полезны.

Мы сошлись молниеносно, и она сразу пригласила нас к себе в Киев. А также в Крым, где её отец, по причине заслуг, имел большую дачу. Приехать мы должны обязательно, и она сейчас же добудет нам в посольстве соответствующие разрешения.

— Елена, — в отчаянии упрашивала я, — успокойся, мне не нужно приглашения даже к вам! Весь соцлагерь для меня открыт, не суйся ты в это посольство! Обойдёмся без его помощи.

Какое там, с таким же успехом я могла убеждать стену. Елена настояла на своём. Затащила нас в русское посольство, и там произошло нечто, чего я до сих пор не понимаю.

Нас принял русский культурно-просветительный… пардон, хотела сказать атташе по культуре, не уверена, стоит ли упоминать его имя, кто знает, не повредит ли это ему. Хотя… По прошествии стольких лет?.. Пусть будет Яцкевичус. Литовец, он говорил по-польски как коренной варшавянин.

Мы с Еленой сказали «добрый день», и, по-моему, на сём все наши высказывания кончились. Разговаривали одни лишь мужчины — Яцкевичус и Марек. Изысканная беседа вращалась почти исключительно вокруг довоенных литовских сыров — я сама их ещё помнила — и довоенных литовских копчёностей, нарезанных тоненькими ломтиками. Распрощались мы со взаимным почтением. Выходя, Марек сообщил:

— Нам дадут частные визы.

— Прошу прощения, а на основании чего ты де лаешь такой вывод? — спросила я, слегка ошарашенная. — На основании сыров или копчёностей?

— Вот увидишь…

Увидеть я увидела, но это уже другая тема, тема русской эпопеи, которой я займусь позже. Пока что возвращаюсь к тигру.

Елена уехала, её отец ещё остался до полного выздоровления, мы познакомились. Пришла зима. Отец в последние дни перед отъездом поселился в «Бристоле», деньги у него были, он занимался покупками и оформлял какие-то дела в посольстве. Я служила в качестве средства передвижения, возя его по всему городу, и схватила поначалу лёгкий грипп. Заглоти я вечером аспирин и денька два отсидись дома, ничего бы не случилось, хворобы ко мне не цеплялись уже много лет, но все имеет свой предел. С этим лёгким гриппом я ездила, мёрзла в машине, ожидая целыми часами, Марек был безжалостен, требуя выдержать до конца, я, впрочем, тоже не люблю бросать дело на полдороге, и в результате свалилась совсем. Накануне отлёта музыканта, ожидая его возле русского посольства, я чуть не теряла сознание. До гостиницы его ещё довезла, после чего вернулась домой и рухнула. В аэропорт Марек отвозил гостя на такси.

Отлёживаясь дома в своё удовольствие, я перечитывала «Лесное море» Игоря Неверли. Не в первый раз, впрочем. Может, повлияла высокая температура, но мне покоя не давал уссурийский тигр — прицепился как репей к собачьему хвосту. Тигр и тигр. Не уверена, что я не требовала от Марека привести тигра ко мне домой. Не в бреду, какое там. Исключительно из безумного желания познакомиться накоротке.