Читаем Трасса смерти полностью

На верхнем этаже нашей автомобильной обители, оснащенной кондиционерами, стояли рядами компьютеры, поблескивая на экранах непогрешимыми цифрами. За клавиатурой одного из них сидел Харди, вглядываясь в поступающие данные, позади него стоял Лорель.

— Привет, Форрест! — сказал Харди. Рубаха-парень. — Как дела? — Перед ним перемещались сверху вниз цифры, цифры. Он и сам отлично знал, как дела. Я не ответил на его вопрос.

За другой клавиатурой сидел Джим Бартон, мой инженер по гонкам, и занимался тем же самым. Он повернулся вместе с креслом ко мне, и я увидел расстроенное, морщинистое лицо, печальное, как у сборщика налогов. Он провел ладонью по своему лысому черепу. У Джима был дар вникать в дело до малейших деталей, да еще и огромное терпение, а чтобы пробиться сквозь джунгли цифр, необходимо и то и другое. Нотой, как зритель на этом компьютерном шоу, стоял чуть позади, поэтому, чтобы разговаривать с ним, им приходилось оборачиваться назад. Небрежный кивок в сторону экранов подтвердил тот факт, что мое появление не осталось незамеченным.

Сейчас Нотон был без своих кожаных одеяний, но в костюме высшего руководителя гоночной команды — в пурпурном пуловере команды «ЭФОГК» с опущенным воротником, на нагрудном кармане были вышиты буквы ЭМРОН, а над ним — ГК, т. е. «Главнокомандующий». Это его небольшая шутка. И естественно, он был в спортивных, застиранных, выцветших и крайне мятых джинсах, что должно символизировать «своего парня», «одного из наших». У него была привычка создавать себе ореол человека, лучше информированного, чем кто-либо еще из окружающих, как будто у него под рукой находились недостающие элементы головоломки по имени «жизнь». Нотон — симпатичный высокий мужчина с длинными седеющими волосами, привыкший командовать. На длинном лице и в морщинах на лбу лежала печать огромной ответственности за корпорацию. Нижняя челюсть несколько выдавалась вперед, говоря о человеке с волевым характером, достаточно крупном и сильном, чтобы нарушать правила, если этого требовали интересы корпорации. Короче, у него был облик ясноглазого, целеустремленного, дальновидного бизнесмена, готового хоть сейчас на обложку какого-нибудь делового журнала.

После обеда в четверг он появился на автодроме на черном мотоцикле, одетый в подобающий случаю узкий кожаный мотоциклетный костюм, дополненный белым шелковым шарфом и тяжелыми черными мотоциклетными сапогами до колен. Седые волосы были перевязаны на затылке лентой, на лбу — солнцезащитные очки, ключ к этому — загар Карибского моря. Все вместе придавало ему вид законченного фашиста нового поколения — Штурмовик Нотон, Верховный Главнокомандующий Войск СС Корпорации.

Единственной деталью, подпортившей Сэму снимок нового «Орла индустрии», намеченный к публикации в следующем номере «Форбса», было то, что в эти выходные забастовали французские водители грузовиков и заблокировали основные транспортные магистрали. Поэтому когда кортеж Сэма — в него входили лимузин с самим Сэмом, сопровождаемым Имаджи — модным фоторепортером, с пятью ассистентами, включая грубоватую на вид даму среднего возраста с прогулочной корзиной, полной предметов макияжа для великого человека, его группа по связям с общественностью, странники, личный секретарь и исполнительный помощник (а вся кавалькада насчитывала один лимузин, два микроавтобуса и пять легковых машин) — направился по объездным дорогам, надеясь не привлечь к себе особого внимания, то все, кому делать нечего, устремились туда же. Среди них оказалась одна французская студентка, любительница фотографии, которой посчастливилось оказаться на той же проселочной дороге как раз позади машины шефа, и она остановилась, когда остановился лимузин Сэма, не доезжая нескольких сот метров до дороги номер 7. Студентка засняла Сэма, выходящего из своей машины в своих кожах. Она также засняла мотоцикл, который подвели к «Орлу индустрии», а также и длинноволосого Имаджи — модного в этом году фоторепортера из журнала «Вог», скакавшего вокруг, пока Сэм стоял вскинув голову, положив руки в крагах на руль и зажав между ляжек седло мотоцикла. Местные газеты, имевшие понятие, что хорошо для них, опубликовали официальную версию, но французская, германская и итальянская левая пресса и британские таблоиды распечатали серию снимков с Сэмом, высовывающим длинные ноги в кожаных штанах из своего «лимо», Сэма, морщащегося, пока девушка-гример пудрит его физиономию в машине, пока торчат на перекрестках. Мне лично больше всего нравилось фото, где женщина по «связям с общественностью» поддерживает его за руку, пока он задирает ногу на мотоцикл, а на заднем плане торчит его «лимо». Этот снимок показали по международным каналам ТВ. «Дейли мэйл» назвала его «Мотоциклистик», и это имя прочно приклеилось к нему у нас на автодроме в этот уик-энд.