Читаем Товарищи полностью

Но вот появляется на его пути Варя… Это — новый женский образ в «Поднятой целине», неизвестный читателям первой книги романа. Чистыми красками написал его Шолохов. Заключающие вторую книгу «Поднятой целины» главы, где рассказывается о любви Давыдова и Вари, овеяны мягким лиризмом, много нового говорят нам о Давыдове. И любовь эта еще раз освещает нам образ Давыдова, так же как смерть его и Макара Нагульнова яркой вспышкой осветила еще раз картины исполненной драматизма и величия борьбы в годы коллективизации в степях Дона.

Знали мы до этого Макара Нагульнова как человека, влюбленного в одну лишь мировую революцию и всерьез уверенного, что всякая там личная жизнь, семья, жена и тому подобное в такое время для мужчины все равно как овечий хвост. Не нужны они ему, мешают… И вдруг оказалось, что могли бы мы и ошибиться в Макаре. Оказалось, что не такой уж он совсем очерствевший в делах человек. В грядущую мировую революцию он влюблен, но и для глубокой, далеко запрятанной любви к Лушке находится место в его сердце. В последний раз проходя мимо Макара, даже она нагнет в поклоне свою беспутную голову перед сил ой этой любви.

Прозевала Лушка Нагульнова свою любовь. Не заметила ее, когда путалась по задворкам с кулацким сынком Тимофеем Рваным. Прошла гремяченская попрыгунья мимо своей любви. А быть может, это и была та единственная в ее жизни любовь, которая обещала ей счастье. Недостойной оказалась Лушка этого счастья. Хотела пройти по жизни гладкой дорожкой в наглаженных юбках, не набив мозолей на своих не по-хуторскому выхоленных руках. Поэтому и отворачивалась от Макара, что любовь его не сулила ей особых жизненных благ. Поэтому же и пошла потом замуж за первого встречного, кто мог обеспечить ей сытую благополучную жизнь. Андрей Разметнов встречает в городе «бабищу» и с трудом узнает в ней прежнюю веселую, красивую гремяченскую казачку Лушку Нагульнову. А она уже склонна и не узнать Андрея, своего хуторянина. И с грустью Андрей провожает ее и ее мужа, обоих таких сытых, самодовольных. В свое время Андрею, как Нагульнову и Давыдову, тоже чудились в Лушке задатки иной женщины. И, рассказывая теперь о своей встрече с ней Кондрату Майданникову и секретарю комсомольской ячейки Ивану Найденову, признается Андрей: «И что-то во мне воспечалилось сердце, жалко стало прежнюю Лушку, молодую, хлесткую, красивую! Как, скажи, я се, прежнюю-то, когда-то давным-давным во сне видел, а не жил с ней в хуторе бок о бок… — Разметнов вздохнул: — Вот она, наша жизненна, ребята, какими углами поворачивается! Иной раз так развернется, что и нарочно не придумаешь!»

У Андрея Разметнова по другим, нежели у Нагульнова и Давыдова, причинам не сложилась семейная личная жизнь. Над первой женой, первой любовью Андрея Разметнова, надругались беляки, и она наложила на себя руки. Долго после этого не в силах был Андрей справиться со своим горем. От одиночества качнулся было к могучей гремяченской казачке Марине Поярковой, но той был нужен муж-хозяин и муж-самец, а у Андрея в голове — только колхоз. Променяла казачка Андрея Разметнова на столь же могучего, как и она сама, казачину Демида Молчуна. И нельзя сказать, чтобы бесследно прошло для Андрея это огорчение второй, запоздалой любви. Но и самого Андрея давно уже безответно любит соседская девушка Нюра. Любит так же целомудренно, как Варя любит Давыдова.

Но все же неистребимо живет в его сердце та, самая первая любовь, загубленная врагами. Сильнее этой любви ему уже не испытать. И, решив соединить свою жизнь с Нюрой, он не может не проститься еще раз с Евдокией, лежащей на тихом хуторском кладбище.

«Он пришел туда, куда ему надо было. Снял фуражку, пригладил правой рукой седой чуб и, глядя на край осевшей могилы, негромко проговорил:

— Не по-доброму, не в аккурате соблюдаю твое последнее жилье, Евдокия… — Нагнулся, поднял сухой комок глины, растер его в ладонях, уже совсем глухим голосом сказал — А ведь я доныне люблю тебя, моя незабудняя, одна на всю мою жизнь… Видишь, все некогда… Редко видимся… Ежели сможешь — прости меня за все лихо… За все, чем обидел тебя, мертвую».