Читаем Тотем (СИ) полностью

Двери личных покоев князя закрылись у неё за спиной, а она осталась один на один с Росомахой. Ни тебе тёплых приветствий, ни радости от встречи. Никто ни по кому не скучал и играть на публику не собирался ни здесь, ни за пределами комнаты. Она могла бы укорить его за отказы, но вместо этого решила быстро высказать причину визита и удалиться обратно, оставив князя переваривать полученную информацию. Верить ей или нет — дело сугубо его. По крайней мере, свою совесть она очистит и отплатит долг за спасение.

— Во время похищения я слышала их разговор. Судя по тому, о чём они говорили, похищение спланировали с целью поднять бунт в Лисборе. Потеряв моего брата, они особого не огорчились и утешились тем, что среди твоих приближённых есть росомахи, которые не верны тебе, и именно они сообщили им об этом походе.

Сэнтинел опешил. Не то что бы слова лисицы стали для него откровением — князь знал о возможном развитии событий, такой исход был бы на руку тем, кто мечтал выбить росомах с лисьей территории. Но чтобы среди своих был предатель…

Внутри моментально, словно чья-то рука чиркнула спичкой, вспыхнула злость. В первую очередь на самом себя: князь Росомах считал излишнее доверие другим слабостью, которая, вторя его внутреннему чутью, выходила боком… Был бы он моложе — пришлось бы держать всемером, чтобы не пошёл драть шкуры с каждого, на кого падёт подозрение, но в тот вечер седина в висках дала о себе знать. Вместо того, чтобы рубить с плеча, Сэт позволил злобе прогореть и задумался — как же сделать… Как поступить.

Всё это время Кайра, по привычке, держалась холодно и отстранённо. Она не смотрела на князя и с гордым видом и прикрытыми глазами рассказывала о предательствах и интригах, как о простуде. С этим же выражением лиса планировала тут же развернуться и выйти — она всё сказала, но…

До острого лисьего обоняния дошёл запах крови. Не понимая, что к чему, Кайра взглянула на князя впервые за всё время ночного визита. Причина алым пятном пропитала лоскуты на груди князя. Подоплёка их появления яркими воспоминаниями драки зверя и людей встала перед её глазами. В прошлый раз ей было не до того, чтобы осмотреть его на наличие ран, а за чужой кровью и в темноте — различишь ли?

Поступь горделивой особы смягчилась; разом сползла её княжья надменность, порождённая чисто женской обидой. В янтарных глазах зародилось что-то отдалённо похожее не то на беспокойство, ни то на чувство вины.

— Всё ещё кровоточит?

Ответ не требовался, но учитывая время и наличие хороших лекарей под боком, состояние раны князя могло быть значительно лучше, если только он сам не пренебрегал своим здоровьем.

Вопрос лисицы отвлёк мужчину от мыслей, заставив вынырнуть из мысленного хитросплетенья придворных интриг, от которых она пока что была далека.

— Заживет, — коротко бросил Сэт, чувствуя себя безмерно уставшим. Задача уехать из Лисбора без приключений, обезопасить лисят и не обеспокоить местных жителей терзали его, не давая отвлечься, пока в ходе раздумий он не потянул за хвост ускользающую мысль о том, кто именно сказал ему о готовящемся заговоре… Он хорошо знал, что лиса мечтает убить его, и ничего другого не ожидал от неё. Зачем тогда предупредила?

Девушка больше не смотрела на него. Короткий проявленный интерес к его состоянию и намёк на чувство вины, казалось, потух в её глазах. Княжна Лисбора развернулась, собираясь оставить его — она сделала то, зачем пришла.

— Кайра, — впервые Сэт окликнул её по имени с того дня, как с этим именем на устах лишал её гордости и воли к сопротивлению.

Она остановилась. Собственное имя странным эхом отозвалось внутри неё. Кайра прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствует. Это чувство не похоже на ненависть и злобу. Раньше ей казалось, что каждым своим словом, обращённым к ней, Сэт гладит её против шерсти охотничьим ножом.

Лиса не обернулась, но подождала, когда мужчина скажет слово.

Помедлив, князь взвесил каждое слово, все «за» и «против». Он хорошо умел рассчитывать только на себя, не ждать помощи извне и готовиться к худшему… Именно его недоверчивость не позволяла ему обратиться за помощью к местному лекарю, и рана была заштопана по-походному, кое-как… Он не умел просить о помощи, и поэтому не умел благодарить, но почему-то слова лисицы заставили его взглянуть на неё по-другому и произнести:

— Спасибо.

Кайра не ожидала, что росомаха поблагодарит её. В её глазах Сэт должен был разозлиться, не поверить её словам, посчитать, что она преднамеренно наговаривает на его приближённых, чтобы посеять между ними смуту — это больше похоже на поступки обозлённой лисы, которая не желает жить в мире с северным князем. Лисица незаметно для князя улыбнулась и вышла из его покоев.

Всю обратную дорогу лисицы грелись у князя за пазухой и спали под рукой, в его палатке. Маленький лисёнок шебуршал и елозил под рубашкой, ночью жался под бок и лез под руку. Путь домой всегда проходит быстро. Чувствуя за пазухой тепло рыжих шкурок, князь-Росомаха отчего-то был уверен, что Кайра не укусит, не сбежит исподтишка. Иначе что ей мешало промолчать?...