Облик медведицы рассыпался, и волна духовной силы разошлась по всему двору кругом, задевая каждого, кто стоял во дворе у священных костров. Всего на мгновение Кайре показалось, что она видит, как над головой каждого медведя проступает его истинный лик Зверя. Женщины, мужчины, дети… все они были детьми одного Зверя, и были верны ему и телом, и душой, и сердцем.

Молитвенное песнопение кончилось, и маленький огонёк, долетевший до Кайры последним, замер перед её лицом. Поражённая тем, что видит, она несмело протянула к нему руку. Едва её пальцы коснулись огонька, как он просочился внутрь, засияв ещё ярче под кожей ладони. Он поднимался всё выше, пока не добрался до её сердца — и там ослепительно вспыхнул. Слёзы сами полились по щекам княжны, но, едва глаза её высохли, свет погас, и вместо горечи, что терзала её все эти годы, она ощутила прощение.

Князья и княгини, созванные на совет, уже возвращались в свои княжества, готовясь выступить против волков все вместе. С этого дня новости об их союзе быстро долетят до князя Вара. Удастся ли им вовремя подготовиться к бою и одержать победу? Достаточно ли их желания мира для всех и смогут ли они отбросить из сердца жажду отмщения?

Кайра оглянулась. Сэт держался в стороне от медведей, чествующих Медведицу, и оставался в окружении своих людей, под пристальным взглядом лисов Вейлих. Ему по-прежнему не доверяли и ждали подвоха даже сейчас. Кайра не знала, как отнестись к поступку Сэта. Его слова, сказанные на совете, — та кровавая клятва, что он дал княгине Лэнте, сдержит ли он её? Нужна ли им такая жертва ради войск Выдры или же эта жертва росомахи только разгневает Зверя и не обернётся ли для них разгромом на поле боя?

Она думала и о других словах Сэта. Свободна. Он говорил, что она больше не принадлежит ему. Вольна делать всё, что пожелает, даже если в глазах росомах она законная жена их князя, а их сын все эти годы скрывался вместе с ней под боком у Вейлих. Так ли она свободна?

Кайра отвела взгляд от росомахи, едва заметила, что он тоже смотрит на неё, и заметила в отдалении от семьи Визэра. Княжич-изгнанник о чём-то оживлённо спорил с юной лисой. Рыжеволосая девочка дула губы, скрещивала руки на груди и метала искры из карих глаз. Никакие попытки Визэра убедить её, не действовали. Лисица упёрто стояла на своём, и отчего-то она со стороны напомнила ей саму себя в юности — такую же упёртую, наглую и капризную. Это невольно вызвало у Кайры улыбку.

Что-то изменилось. Тот покой, что обволакивал и согревал Кайру с самого ритуала, медленно таял. Она забыла о Визэре и присмотрелась к толпе медведей. Они тоже выглядели беспокойно. Первым отреагировал Визэр; его спор с лисичкой прервался, и княжич спешно побежал в центр ритуального круга, расталкивая толпу. Чуть погодя вслед за ним, оставив своих людей, пошёл и Сэт.

Толпа медленно расступалась, словно сама Медведица сошла с небес к своим детям. Среди людей, окруживших костры, Кайра заметила Крута, боярин держал в руке кинжал. С острого лезвия тяжёлыми каплями на землю стекала кровь князя медведей.

Глава 19

Кайра никогда не видела столько вины в глазах одного человека. Иногда ей казалось, что Визэр раскаивается в чужом грехе – будто это он стоял за спиной князя медведей и вонзал в него нож так глубоко, как только мог. Он оставался у постели отца, пока лекари княжества трудились над Хэвардом, удерживая его между миром живых и царством Зверя. «Сильный духом да останется» – говорили они, и каждый верил, что князь медведей выиграет сражение на Перепутье и вновь откроет глаза.

А пока он сражался в царстве Зверя с гончими Смерти, их ждала война. Настоящая, кровавая, безжалостная. Медведи собирались на бой. Ранение князя не поколебало их решимость и не уменьшило боевой дух. Они желали одержать победу и сложить её к ногам своего князя. Визэр не посчитал себя достойным встать во главе войска Скогенбруна, несмотря на прощение своего отца, ведь это он привёл росомах в самое сердце Бурого леса, подпустил ядовитую змею так близко к своей семье, что едва её не лишился.