Тут я переехала к Серебряному бору, в двухкомнатную хрущевку, в грязную пятиэтажку, на которую неотвратимо наступали агрессивные свалки. Я было попробовала воевать против районной администрации ее же оружием. Собрала адреса и фамилии участников войны, и ну писать во все инстанции. Де под окном у участника войны Черединцева гнилая свалка. Де жгут автомобильные покрышки, и инвалид войны Решетников задыхается. Не получается. Пик великоотечественновоенной истерии уже прошел – он пришелся на брежневское время. Достала тогда телефон некоей Любови Фастовны, отвечающей за чистоту территории где-то повыше, не в РЭУ, а в ПРЭУ. Тебе, мой читатель, понимать эти аббревиатуры незачем. Ладно, звоню ей: «Любовь Фастовна, у нас на Тухачевского 47 промежду гаражей мертвое тело в мусор закопано». Приехали, убрали.

124. Чиновники

Вот и перестройка началась, мой заждавшийся читатель. Наш околонаучный муравейник сразу переворошили. Просто так ни за что зарплата прекратилась. Пришлось бегать за фальшивыми договорами. Ты, мой честный читатель, конечно, не знаешь, где тут собака зарыта. Теперь всякий человек в научно-исследовательском институте мог получать любые деньги, вне зависимости от дипломов и званий, был бы договор. Договор же подписывал какой-нибудь чиновник министерства, в данном случае Минтопэнерго, если ты, конечно, понимаешь, что я хочу сказать. Задание формулировалось так, чтобы его мог выполнить почти что любой человек. Например, оно могло заключаться в подборе указов президента и постановлений правительства по конкретному вопросу, скажем, формирования нефтяных компаний или регулирования цен на нефть. На выполнение заданья выделялись неправдоподобно большие деньги, и оно поручалось конкретному человеку. После всех вычетов из того, что непосредственно получал исполнитель, половина отдавалась наличными заказчику. Все это знали и все не укоснительно исполняли. Всякая околонаучная деятельность полностью пресеклась. Я было попробовала обыграть чиновников – неожиданно хорошо сделать работу и не нести свертка с деньгами. Смех заключался в том, что они вслух этого и не требовали. Но они замотали меня по экспертизам, которых никому не назначали, и отдали деньги только через полтора года, когда те полностью обнулились в инфляционном обвале. Больше мне в Минтопе никто договора не дал, и я осталась, как зачумленная.

125. Бесплатный обед в Пританее

В момент сильнейшей инфляции все старались сдать деньги в какие-то новоиспеченные банки или подобные структуры. Сдала и я, и мне их назад не вернули. Тут я пошла в Белый дом с нефтяными бумагами. Там встретила в лифте своего однокурсника Павла Медведева, бывшего в тот момент председателем комиссии Верховного Совета по банкам. Он позвонил моим обидчикам. В результате те не только вернули мне деньги, но и накормили меня бесплатным обедом в своей буржуйской столовой. Мне сразу вспомнился Сократ, который на суде в качестве наказанья для себя предложил бесплатный обед в Пританее, что было редкой честью. После такой его наглости за смертную казнь ему проголосовало больше афинян, нежели за его виновность.

126. Главное действующее лицо

Накануне денежного обвала у всех добрых людей была в голове одна и та же мысль: купить кусочек дачи. Уж два-три года как в магазинах не было никаких товаров, ни же продуктов. Оттого у всех на руках остался джокер, по семь-десять тысяч советских денег, долженствующих пропасть. Но купить на эти деньги в момент бума какое-либо загородное жилище близ Москвы было невозможно. И тут, наконец, на нашем карнавале появляется сам Шуман, на этот раз в костюме Пьеро. Пожалуйста, не беспокойся, мой совестливый читатель – во всем купавенском эпосе имена вымышленные. Итак, мой общительный читатель, знакомься: Юрий Александрович Шуман, бывший хозяин моей купавенской четвертушки. Сам Меркурий, бог плутовства и сделок, послал мне этого доброго человека, чтобы я его облапошила. Я умею быть растяпой, но не до такой степени, как этот белый рыцарь из Алисы. Я ему про дачу, на которой он не был десять лет, он же мне про Вагнера. Пришлось спеть ему из Вагнера. Он послушал и спросил: «А сколько у вас денег?» Я достала сберкнижку, показала – десять тысяч. Он сказал – хорошо. Бедняга, они у него обнулились за три месяца. Я же еще получила компенсацию за денежный обвал, первую и последнюю, 40 % от вклада на начало года. На эти деньги я перекрыла шумановскую крышу, под которую в дождь подставляла семь тазов, не преувеличиваю. Когда деньги растаяли, беззащитный Шуман стал мне звонить – как же так. Я ответила сурово, что успела сбросить с рук джокера, а он не успел. Еще один грех на моей душе, возмущенный читатель. Но заметь, что денег у меня после покрытия шумановской крыши более не было, и я питалась лишь шумановскими же сто раз просроченными консервами из подпола. И до се жива, хоть соседи мои предрекали иное.

127. Подлая сделка