Читаем Том 4 полностью

Правительство стало преследовать не только рабочих, оставшихся без работы, но и женщин. Молодой немецкий демократ, который, в соответствии с французскими и бельгийскими обычаями, живет вместе с одной француженкой на правах супруга и пребывание которого в Брюсселе, повидимому, беспокоило полицию, внезапно подвергся гонениям, выразившимся в преследовании его возлюбленной. Ссылаясь на отсутствие у нее документов, — кому в Бельгии когда-либо раньше приходило в голову спрашивать документы у женщины! — ей угрожали немедленной высылкой, причем полиция заявила, что это делается не столько из-за нее самой, сколько из-за того человека, с которым она проживает. Семь раз в течение трех дней полицейский комиссар являлся к ней на дом. Несколько раз ее вызывали к нему в участок и, наконец, отправили в сопровождении агента в центральное полицейское управление; если бы не вмешательство влиятельного бельгийского демократа, она несомненно была бы вынуждена покинуть страну.

Но все это еще пустяки. Преследования рабочих, распространение слухов о том, что такое-то и такое-то лицо должно быть арестовано, или о том, что во вторник вечером во всех кафе города будет устроена всеобщая облава на немцев, — все это, повторяю, пустяки по сравнению с тем, что я имею Вам сообщить.

В пятницу^{178} вечером д-р Маркс в числе других получил королевский приказ, предписывавший ему покинуть страну в течение двадцати четырех часов. Он укладывал свои чемоданы, готовясь к отъезду, когда в час ночи, вопреки закону, запрещающему нарушать неприкосновенность жилищ граждан между заходом и восходом солнца, десять вооруженных полицейских агентов во главе с полицейским комиссаром ворвались в его квартиру, схватили его и отвели в тюрьму городской ратуши. Никаких оснований для ареста не было предъявлено за исключением того, что его паспорт якобы был не в порядке, хотя он предъявил им не менее трех документов и уже проживал в Брюсселе три года! Итак, его увели. Его жена, страшно встревоженная, немедленно побежала к бельгийскому адвокату г-ну Жотрану, председателю Демократической ассоциации, который всегда предлагал свои услуги преследуемым иностранцам; именно его дружеское вмешательство упоминалось в описанном выше случае. Возвращаясь, она встретила знакомого бельгийца, г-на Жиго. Он проводил ее домой. У дверей дома д-ра Маркса они увидели двух полицейских из числа тех, которые участвовали в аресте ее супруга. «Куда вы увели моего мужа?» — спросила она. «Если Вы последуете за нами, то мы покажем Вам, где он». Полицейские отвели ее вместе с г-ном Жиго к ратуше, однако, вместо того чтобы выполнить свое обещание, передали их обоих в руки полиции, и они были заключены в тюрьму. Г-жа Маркс, оставившая дома трех маленьких детей на руках у служанки, была помещена в камеру, где находилась группа проституток самого низкого пошиба, с которыми ей пришлось провести ночь. Утром ее перевели в другое помещение, совершенно не топленное, где она оставалась в течение трех часов, дрожа от холода. Г-н Жиго был также задержан. Г-на Маркса поместили в одну камеру с буйно помешанным, от которого ему ежеминутно приходилось обороняться. Все эти гнусности дополнялись в высшей степени грубым обращением тюремщиков.

В три часа дня г-жа Маркс и г-н Жиго предстали, наконец, перед судьей, который вскоре приказал их освободить. В чем же они обвинялись? В бродяжничестве, — на том основании, что ни он, ни она не имели при себе паспорта!

Г-н Маркс был также освобожден и ему было приказано покинуть страну в тот же вечер. Таким образом, после того как его незаконно продержали в тюрьме в течение 18 часов из тех 24-х, которые были даны ему на устройство своих дел, после того как не только он сам, но и его жена были разлучены на все это время со своими тремя детьми, из которых старшей девочке нет еще и четырех лет, он был выслан, не имея ни минуты для приведения своих дел в порядок.

Г-н Жиго за день до ареста только вышел из тюрьмы. В первый раз он был задержан в гостинице в шесть часов утра в понедельник вместе с тремя демократами из Льежа; все они были арестованы по обвинению в бродяжничестве, так как не имели при себе паспортов. Приказ об их освобождении был отдан во вторник, но вопреки всяким законам их продержали в тюрьме до четверга. Один из них, г-н Тедеско, до сих пор еще находится в тюрьме, при этом никому не известно, в чем же его обвиняют. И он, и г-н Вольф либо будут освобождены, либо предстанут перед судом в течение этой недели.

Я должен сказать, однако, что бельгийские рабочие и ряд демократов, принадлежащих к этой нации, в частности, г-н Жотран, отнеслись исключительно хорошо к преследуемым немцам. Они сумели подняться значительно выше всякого рода мелких чувств национальной обособленности. Они видят в нас не чужеземцев, а демократов.

Мне стало известно, что издан приказ об аресте бельгийского рабочего и мужественного демократа г-на де Гюаско. Другой демократ, г-н Дасси, арестованный в прошлое воскресенье по обвинению в мятеже, предстал вчера перед трибуналом; его приговор еще не оглашен.