Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Для Коэлхо не представляло большого труда ответить на первый вопрос, поскольку, как он считал, вся миссионерская деятельность на Кюсю строилась в полном соответствии с разрешением, полученным от самого Хидэёси еще в мае 1586 года. Патер отрицал, что иезуиты применяют хоть в какой-то мере насилие над японцами. Что касается употребления в пищу мяса рабочего скота, то Коэлхо утверждал, что если миссионеры и едят это мясо, то только сами, и то очень редко. В их стране так принято. Но если Хидэёси видит в этом проявление неуважения к японцам, их обычаям и привычкам, то миссионеры готовы воздержаться от употребления такого мяса в будущем.

Ответ на последний вопрос был чрезвычайно показательным. Коэлхо фактически признавал факт существования работорговли, заявив, что патеры не в состоянии воспрепятствовать продаже японцев в рабство и вывозу их в Португальскую Индию и другие страны, что прекратить это можно, лишь издав соответствующие распоряжения, которые бы строго соблюдались в портах, через которые осуществляется работорговля[353].

Ответы Коэлхо не удовлетворили Хидэёси. Он тут же распорядился отправить вице-епископа в Хирадо, там же собрать всех миссионеров и приказать им в течение шести месяцев покинуть Японию. На следующий день, 19 июня 1587 года, был принят указ, который строжайше предписывал всем миссионерам под угрозой смертной казни покинуть страну в течение 20 дней. В нем говорилось о том, что португальские миссионеры проповедуют законы, которые находятся в противоречии с японскими, что они ведут себя вызывающе, что позволяют себе разрушать храмы и монастыри, возведенные в честь японских богов и Будды. Такое грубое попрание закона и прав японцев заслуживает самого сурового наказания, но, если миссионеры за 20 дней покинут Японию, им не будет причинено никакого вреда или ущерба. По истечении этого срока каждый иезуит, который появится в любой из провинций страны, должен быть арестован и подвергнут наказанию как самый опасный преступник.

Что же касается португальских торговцев, то за ними сохранилось право приезжать, как и прежде, в японские порты и вести обычную торговлю. Однако им предписывалось заключать торговые сделки самим, а не через посредников, в роли которых нередко выступали христианские миссионеры, наживавшиеся на этих операциях. Если португальские купцы будут уличены в том, что нелегально ввозят в Японию иностранных священнослужителей, они будут подвергнуты наказанию в виде конфискации их судов и товаров[354].

Чем была вызвана столь неожиданная вспышка гнева у Хидэёси по отношению к христианским миссионерам? Что явилось той каплей, которая переполнила чашу терпения и побудила его принять такие строгие меры против христиан?

Надо сказать, что и раньше, до похода на Кюсю, он слышал жалобы на иезуитов, которые чинили насилия, бесчинствовали, держали в страхе местное население, оказывали сильное влияние на некоторых крупных феодалов, которые, в сущности, во всем были им послушны. И тем не менее Хидэёси продолжал поддерживать миссионеров.

Он, вероятно, не мог представить себе, что их действия приняли столь угрожающие размеры и осуществляются в таких грубых, насильственных формах. Только на Кюсю он, очевидно, понял, сколь опасными могут стать для страны миссионеры, если не принять против них немедленных и решительных мер. Особую озабоченность вызвали у него факты, связанные с работорговлей, которая принимала все более широкие размеры, а также те действия португальцев, в которых он усмотрел неприкрытое вмешательство во внутренние дела Японии, а следовательно, и реальную возможность того, что в один прекрасный день страна может оказаться в полной зависимости от иностранной державы.

Португальские миссионеры хотя и признали, что продают японцев в рабство, но пытались доказать, что это единичные случаи. Между тем работорговля на Кюсю приняла широкие размеры. Один из тех, кто сопровождал Хидэёси во время его военного похода на Кюсю, Омура Юки, сообщал, в частности, о том, что «японцев сотнями, включая женщин и детей, покупают и доставляют на черные корабли, заковывают в цепи, загоняют в трюмы, подвергая жесточайшим наказаниям»[355].

Мэрдок приводит выдержки из одного документа, обнаруженного в архиве Академии истории в Мадриде; в нем говорится о том, как португальцы осуществляли позорную работорговлю в различных районах мира, в том числе и в Японии.[356]

Работорговля, которую не знала до этого Япония, не могла не настроить ее правителей против тех, кто пытался навязать стране это позорное явление. Выдающаяся заслуга Тоётоми Хидэёси состояла в том, что он был первым среди японских политических и государственных деятелей, кто ликвидировал работорговлю — одно из самых омерзительных и позорных проявлений колониальной политики.