Читаем The Graet Sea полностью

Бездушие командиров в Смирнской бухте и откровенная враждебность адмирала Бристоля в Константинополе отражали иное отношение к гуманитарным катастрофам, чем в начале XXI века. Под "нейтралитетом" понималось, что нужно оставаться в стороне, а не то, что нейтральные державы лучше всего подходят для оказания помощи лишенным собственности и умирающим жертвам этнического насилия. Нежелание вмешиваться усугублялось осознанием того, что поддержка Ллойд Джорджем Венизелоса привела к началу череды событий, над которыми ни Греция, ни Великобритания не имели никакого контроля. Большая часть жителей Смирны уехала, Смирна тоже прекратила свое существование, уничтоженная пожаром, а новый турецкий город Измир так и не смог вернуть свое давнее торговое первенство. Пробел, оставленный греками и армянами, заполнили турки, изгнанные с Крита и из северной Греции, которые хлынули в Турцию. В конце концов, согласно Лозаннскому договору 1923 года, произошел массовый обмен населением между Грецией и Турцией - один только Крит покинули 30 000 мусульман. Бегство из Стамбула последнего султана в ноябре 1922 года устранило последний, очень слабый барьер на пути создания новой, ориентированной на запад Турции, с новой столицей, новым алфавитом и светской конституцией. В Греции идея Мегале умерла, но и многонациональный характер турецкой империи был отброшен. Несмотря на напряженность и даже ненависть, вспыхнувшую между народами и религиями, несмотря на частые попытки унизить христиан и евреев, наложив на них различные финансовые и социальные ограничения, османская система смогла удерживать вместе разрозненные народы в течение нескольких столетий. На смену ей пришла группа государств, чьи лидеры провозглашали ярый национализм и с трудом принимали тех, кого теперь считали чужаками - греков и армян в Турции, евреев и мусульман в Греции.

II

Александрия была еще одним портовым городом, в котором встречались и смешивались культуры. Современный облик город начал приобретать в конце XIX - начале XX века, когда была создана элегантная дорога Корниш вдоль новой набережной и появились широкие улицы с жилыми домами и офисами. Среди этих зданий - псевдокоптский англиканский собор, построенный еще в 1850-х годах, а также необыкновенная группа зданий, спроектированных архитектором Алессандро Лориа, который родился в Египте, обучался в Италии, а затем прославился в Александрии в 1920-х годах. Его Национальный банк Египта выглядит как венецианское палаццо; он также построил еврейскую и итальянскую больницы, что вполне уместно, поскольку он был и евреем, и итальянцем; его самое посещаемое здание - знаменитый отель "Сесил", любимый Уинстоном Черчиллем и Лоуренсом Дарреллом, а также Жюстиной, созданной самим Дарреллом.12 Греческие, еврейские, итальянские, коптские и турецкие жители города безмерно гордились Александрией, интерпретируя классическую фразу Alexandria ad Aegyptum как европейский город рядом с Египтом, а не в нем.13 Джаспер Бринтон, американец, служивший апелляционным судьей Смешанных судов Египта в начале XX века, восторженно отзывался об Александрии, которая, по его словам, была "блестящей и изысканной, намного превосходящей любой город Средиземноморья"; любителей музыки развлекали в больших театрах города Тосканини, Павлова и лучшие голоса из Ла Скала.14 Говорили, что улицы были настолько чистыми, что с них можно было есть еду, чего в наше время точно не попробуешь.