Читаем The Graet Sea полностью

Это была борьба за овладение лишь одним уголком Средиземноморья. Весной 1917 года действия были сосредоточены на узком проходе между Отранто и Албанией, где австрийцы теперь удерживали Дураццо. Все новые технологии, которые были под рукой, были использованы в полной мере. Каждая сторона мобилизовала гидросамолеты, которые сбрасывали бомбы на вражеские корабли, не нанося им заметного ущерба, а британцы создали новую базу для гидросамолетов в Бриндизи. Против австрийских и немецких подводных лодок были развернуты сети, но, даже если они могли остановить подводную лодку, они не могли остановить торпеду. В поддержку британцев, итальянцев и французов прибывали подкрепления: четырнадцать японских эсминцев и один крейсер сыграли особенно важную роль в борьбе с немецкими подводными лодками; также прибыли шесть австралийских крейсеров, а после запоздалого вступления в войну Греции в июле 1917 года появился приличный греческий флот.22 Важность относительно ограниченного конфликта с австрийцами заключается в появлении новых методов борьбы за контроль над морем: аэропланов, которым еще предстояло доказать свою состоятельность, и подводных лодок, которые быстро это сделали. Стали очевидны и новые опасности: торговое судоходство подвергалось риску со стороны вражеских подводных лодок, и к 1917 году британцы и французы ввели эффективную систему конвоев для сопровождения судов на восток от Гибралтара.23 Во время войны после столетия относительного мира появился более коварный враг, чем барбарийские корсары: невидимый, смертоносный и разрушительный, каким корсары, искавшие добычи и пленных, никогда не были.

Повесть о четырех с половиной городах, 1900-1950 гг.

I

С точки зрения Средиземноморья, Первая мировая война была лишь частью череды кризисов, ознаменовавших гибель Османской империи: потеря Кипра, Египта, Ливии, Додеканеса, а затем и сама война с потерей Палестины под британским контролем, за которой вскоре последовал французский мандат в Сирии. Все эти перемены имели последствия, иногда радикальные, в портовых городах, где на протяжении веков сосуществовали различные этнические и религиозные группы, в частности в Салониках, Смирне, Александрии и Яффо. В конце войны османские земли были поделены между державами-победительницами, и даже Константинополь заполонили британские солдаты.1 Султан был политически обездвижен, что давало широкие возможности турецким радикалам, в частности Мустафе Кемалю, который с блеском проявил себя в боях при Галлиполи. Недоверие союзников к туркам усугублялось общественными настроениями: массовая депортация армян весной и летом 1915 года вызвала ужас у американских дипломатов, находившихся в Константинополе и Смирне. Продвигаясь по анатолийским нагорьям под палящим зноем, подгоняемые суровыми надсмотрщиками, мужчины, женщины и дети падали и умирали, или их убивали ради забавы, в то время как османское правительство шумело о предательских заговорах, которые, как утверждалось, разгорались среди армян. Намерение состояло в том, чтобы "истребить всех мужчин моложе пятидесяти лет".2 Греки, евреи и иностранные купцы были обеспокоены тем, что "очищение" Анатолии не ограничится преследованием армян. В свои последние дни османское правительство отвернулось от старого идеала сосуществования. И в Турции, как часто показывали радикальные младотурки, мощные националистические настроения брали верх над терпимостью прошлых времен.

Смирна пережила войну физически целой, а большая часть ее населения была защищена от преследований, отчасти потому, что ее вали, или губернатор, Рахми-бей, скептически относился к турецкому союзу с Германией и Австрией и понимал, что процветание его города зависит от смешанного населения, состоящего из греков, армян, евреев, европейских купцов и турок.3 Когда ему приказали выдать армян османским властям, он сдержался, хотя ему пришлось отправить около сотни "неблагонадежных" на неопределенную судьбу.4 Греки составляли большинство в Смирне; действительно, их было больше, чем в Афинах, и они оставались очень привязаны к православию, которое играло важную роль в системе греческих школ и в общественных праздниках, в то время как националистические идеи из Греции также начали проникать в общину. Греки очень активно торговали сухофруктами, и прибытие урожая инжира из внутренних районов было большим событием на набережной Смирны. Ладиноязычная еврейская община была менее заметна, чем в Салониках, но в Смирне, как и в Салониках, все больше распространялась западная мода. Однажды губернатор посетил школу Всеобщего исраэлитского альянса и заметил, что хотел бы, чтобы евреи носили фески, а не шляпы западного образца, которые они теперь носят: "Вы не во Франции или Германии, вы в Турции, вы подданные Его Величества султана".5