Читаем Террористы полностью

Драгуны Меншикова вынесли правый фланг шведской армии, кавалеристы Боура быстро стесывали левый, в центре неудержимо бился Петр и его герои и земли дрожала под ними. Тонко кричал Карл XII, у разбитых носилок которого лежали двадцать убитых драбантов: «Шведы! Шведы! Вспомните Нарву!» Нарва почему-то не вспоминалась, но везде почему-то вставала героическая Полтава, и шведская стойкость была сломлена русским мужеством. Армия Карла начала отступать и отступление быстро превратилось в паническое бегство. Беспорядочная масса разбитых солдат бежала к своему лагерю и русская конницы неслась вдогон и рубила бегущих. Все огромное километровое поле Полтавской битвы было завалено шведскими и русскими трупами и кровавый бой, наконец, закончился. Вдруг Петра трясло воздух от нескончаемого восторженного рева. «Виват!» – гремело повсюду. Казалось, на этом поле смерти и славы, только что не катился гигантский переплетенный клубок бешено дерущихся врагов. Не участвовавшая в сражении вторая линия русских войск кинулась спасать своих и чужих раненых, стоны которых стали слышны отовсюду. Петр слез с коня и попытался вытереть кровавый пот. Он сказал русским героям, птенцам гнезда Петрова: «Потом трудом своих создал я вас и на тысячу смертей бросились вы безбоязненно. Храбрый ваш подвиг никогда не забудут потомки».

Потом было бегство Карла в Турцию и гибель его армии, десять лет боев и величественных морских побед, и русские воины везде пели народную песню:

Через полтора столетия многие подданные захотят застрелить российского императора, не считая его не только продолжателем дела Петра Великого, но и главным виновником многих несчастий в стране и убийцей революционеров. Запаса прочности империи, сделанного Петром и Екатериной Великими, хватит почти на два столетия, а его могло бы хватить навсегда.

После заслуженного штурма Швеции петровской морской пехотой, в маленьком финском городке Ништадте 30 августа 1721 года Северная русско-шведская война была закончена. Весь сентябрь в иллюминированном Санкт-Петербурге гремели маскарады и фейерверки, зажигая на ночном небе имя «Петръ». Сам царь был полностью счастлив. Россия благодаря его гению стала великой европейской державой, 20 октября 1721 года объявленной империей.

Деятельность первого императора Петра Великого изменила жизнь России во всех областях – военной, административной, политической, экономической, социальной, культурной, бытовой. Его труды должны были продолжить последователи, но дорасти до уровня гениального гиганта было очень трудно.

Треть доходов бюджета давал прямой подворный налог, бравшийся с крестьянских и посадских дворов. После Полтавской битвы Петр провел перепись дворов и усадеб, впервые после 1678 года. Хотя дворы уничтожались в ходе военных действий, их количество за тридцать лет должно было значительно вырасти, но после переписи оно уменьшилось с восьмисот до шестисот сорока тысяч. Петр рассвирепел, когда узнал, что многие помещики утаивали дворы, огораживая в одну усадьбу несколько крестьянских дворов, и приказал взять с помещиков налоги по переписи 1678 года.

В 1718 году первый император провел податную реформу. В течение года местные власти проводили полную перепись всего тяглого населения государства, но в срок не уложились и значительно уменьшили количество подданных. Петр пришел в ярость и приказал гвардии проверить работу губернаторов. Гвардейцы вскрыли утайку тридцати процентов мужского населения страны. Петр провел показательные казни и перевел утаенный от переписи миллион крестьян от вороватых помещиков в государственные и лично свободные.

После смерти Петра Великого сбор подушной подати был поручен воеводам, которые тут же украли главный государственный налог. Их не наказали, а сбор налогов опять передали армии. Несмотря ни на что, Петр все же успел за тридцать лет сложить все новые элементы власти и управления в единое целое и создать регулярное государство. Из задуманного Петр Великий успел осуществить меньше, чем хотел, но даже то, что он сделал, стало называться Российской империей. Масштабы и глубина его преобразований были таковы, что они стали необратимы. Вернуться к допетровской России было уже невозможно.