Читаем Тернистый путь к себе полностью

— Тогда на научную.

— А как?

— Учиться! На врача-нарколога. У тебя тяготение к этому… Так лучше своей профессией сделать. Не век же тебе полы мыть!

— Что ты… Мне в жизни не поступить.

— Чушь! Потрудишься — и поступишь. Сначала — в училище, потом — в институт. Надо Арванцова попросить, пусть рекомендацию тебе даст. И справку о том, что ты работала в медучреждении. Может, и книжки какие посоветует… Раз уж он такой хороший и так о тебе заботится.

— Хороший, — вздохнула Элина. — Но, мне как-то неловко утруждать его лишний раз. Он и так сделал для меня очень много. Вдруг у меня ничего не получится?

— Если ничего не предпринять, то разумеется — не получится! Иди к нему прямо сейчас…

— Нет, Наташ, я не могу!

— Вот дура-то! Ну, значит я сама пойду.

И Наташка сходила к Андрею Степановичу. Что уж она ему наговорила, Элина так и не узнала. Но, видимо, правильные слова нашла Наташка, потому что, после разговора с ней, Арванцов сам пришел к Элине.

— А ведь хорошая идея идти учиться. Ты действительно этого хочешь? Быть наркологом? Почему сама-то все мне не рассказала?

— Хочу. Но на самом деле не думаю, что смогу… учиться, — ответила Элина.

— Почему не сможешь? Сможешь. Мозги у тебя уцелели. Не растворились, как у других. Девка ты хорошая. Целеустремленная. Только вот, наверное, тебе все-таки лучше не на нарколога, а на психолога. Ну-ка, расскажи мне про свою методику, как это ты с помощью личного обаяния и благого примера больных наших к лечению склоняешь?

Элина рассказала. Долго, обстоятельно, не сбиваясь и не отвлекаясь на мелочи. Учеба во ВГИКе единственно чему ее научила, так это — хорошо говорить.

Арванцов слушал Элину, не перебивая. И, по мере того, как она рассказывала, смотрел на нее все более восхищенным взглядом.

— Молодец, правильно все делаешь! И ведь сама дошла до всего! В Америке, вон, врачи это как методику разрабатывали, работы писали, большими учеными стали, теперь гордятся на весь мир… А ты — девочка совсем, и образования специального нет, а до всего своим умом дошла!

Элина улыбнулась. Приятно было слышать похвалу от такого человека, как Андрей Степанович.

— Значит так, — сказал доктор, поразмыслив, — Я постараюсь устроить тебя в медицинское училище. Если получится, прямо сейчас — со второго семестра и без вступительных экзаменов. Один мой однокашник недавно назначен ректором в одно из них, надеюсь, не откажет. Воспользуюсь старой дружбой в корыстных целях, — Андрей Степанович улыбнулся и подмигнул оторопевшей девушке, — Но смотри, Элина, я за тебя поручусь, за то что учиться будешь хорошо, занятия пропускать не будешь, ты должна мое доверие оправдать. Общежитие…

Арванцов нахмурился и покачал головой.

— А вот в общежитие тебе нельзя…

Несколько мгновений он думал о чем-то, а потом поднялся из-за стола и отправился куда-то, бросив Элине напоследок:

— Жди здесь.

Уже потом Элина узнала, что Андрей Степанович снова ходил к главврачу, Дмитрию Дмитриевичу Николаеву, и просил для Элины возможность и дальше жить и работать в больнице, одновременно посещая занятия в училище. Николаев и теперь дал свое согласие.

— Конечно, пусть учится, — сказал он, — Иначе все вообще теряет смысл. А ты молодец, глядишь и в самом деле тебе удастся ее вытащить. Можешь гордиться.

— Пока рано еще, — улыбнулся Арванцов, — Вот когда она в институт поступит… А еще лучше — когда закончит…

— Ну, ты замахнулся! Еще скажи, когда она внуков будет нянчить…

— До этого я не доживу, — отмахнулся Арванцов. — Нереальных планов мы не ставим и в необозримое будущее не заглядываем.

Андрей Степанович вернулся к Элине довольным и тут же сел за телефон.

— Везет тебе, девушка, — сказал он, — Останешься при больнице жить и работать будешь… Пока еще уборщицей, а потом, когда училище закончишь, оформлю тебя медсестрой. И тогда с училищем-то, да с опытом работы, в институт поступишь, как миленькая, запросто.

— Ой, Андрей Степанович… — пробормотала Элина. прижимая руки к груди, — Как вы… Я… Даже не знаю как благодарить вас! Вы столько…

Доктор снял телефонную трубку и приложил палец к губам.

— Потом благодарить будешь, — проговорил он, набирая номер, — Не откладывая дело в долгий ящик, я сейчас Гаспаряну позвоню и договорюсь о твоей учебе. Тихо сиди и не мешай.

В голове у Элины все спуталось, сердце колотилось как сумасшедшее и руки дрожали. Она чувствовала, как сейчас в этот самый момент жизнь ее делает очередной резкий поворот, только теперь — первый раз в ее жизни! — не в сторону грязной помойки, а к чему-то светлому, надежному, правильному. Она смотрела на говорящего по телефону Андрея Степановича и ей хотелось плакать. Ей казалось безумно странным, почему так много делает для нее чужой и почти незнакомый человек. Не друг, ни брат, ни возлюбленный, — просто врач. Возможно ли такое? И как же так получилось, что люди, которых она любила, которым отдавала всю себя, за которых умереть была готова, неизменно втаптывали ее в грязь, пользовались и выбрасывали? Она так плохо умела выбирать себе друзей? Или не там искала? Должно быть, и правда не там… И не тех…