— Да, Дамир. Какому дураку пришло в голову дать тебе княжеское звание? — едко рассмеялся Иван, оглядывая его горящими презрением глазами.

— Я урожденный князь! — обиженно вспылил тот. — А этот? Заделался второлице, теперь ходит как напыщенный осел, — фыркнул Дамир.

— Что ж, урожденный князь, вы не открыли Светлость в этом году? — Иван насмешливо скривил губы. — Полагаю, присутствием ручной зверушки юной княжны ты тоже раздосадован?

Густо покраснев, Дамир поймал погрустневший взгляд Амелии. Она привыкла к издевкам Ивана, но никак не ожидала подобного от друга. Второе предательство за вечер было бы слишком.

— Это совсем другое! — замешкался он. — В моих глазах Амелия столь же благородна, сколь и мы с вами!

Гаяна поспешила вступиться:

— Иванушка, ну что ты так разошелся? Прости Огнима, будто пес с цепи сорвался.

— Прости, дорогая Гаяна. Охмелел, видать, — оскалился князь и сосредоточился на своем кубке.

<p>Глава 14. Куда зовет душа?</p>

Время постепенно шло к ночи, после одного-трех-пяти-десяти пропущенных стаканов вина и меда языки развязались сильнее. Настроение царило приподнятое, и любая самая нелепая история, рассказанная Дамиром, казалась невероятно смешной.

Однако вскоре гости изрядно утомились от нескончаемой болтовни семейства Власевых. И если Амелии и Анастасии было попросту некуда деваться, ведь уехать без Аделаиды они не могли, то причины присутствия за столом Дмитровых оставались большой загадкой.

Иван налегал на медовуху, Рада то и дело бросала нетерпеливые взгляды на двери: она явно старалась не подавать виду, что испытывает некоторые неудобства, и старательно изображала на лице улыбку.

Анастасия прикладывала недюжинные усилия, чтобы сидеть спокойно: что-то внутри так и подначивало ее вытворить в пику Дамиру такое, чтобы он накрепко запомнил, каково это — иметь с ней дело. Переглядывания друга с его невестой не ранили, а лишь подогревали гнев. Она ощущала себя опозоренной.

Стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, она злорадно выискивала в памяти все неприятности, которые случались с князем Власевым, и оттого испытывала слабое облегчение. Уловив движение в проходе, она заметила Александра. Искоса наблюдая за ним, Ана размышляла, что же в нем вызывает у нее такие подозрения. Оглядывая юношу с ног до головы, она не могла понять, как этот иноземец так лихо попал в круговерть дворцовых событий, сначала сблизившись с Амелией, а затем и с самой княжной Дмитровой (что было удивительно, хоть Рада и не отличалась особой разборчивостью в мужчинах)… И вдруг Анастасию осенило. Подав знак прислужнице, она велела ей подойти и шепотом отдала приказ. Немного погодя понурый Александр предстал перед семейством с выверенным, но несколько напряженным поклоном.

— Благородные господа, позвольте выразить свои поздравления, — поприветствовал всех он, отчего Рада тут же поперхнулась морсом, а Амелия опустила взор.

— Александр, — ехидно улыбнулась Ана, усердно стараясь не замечать горестного выражения лица подруги и убеждая себя в том, что поступает правильно в первую очередь по отношению к ней, — присядьте с нами.

— А, смазливчик… — бросив взгляд из-за плеча, заметил Иван. — Ну присядь. Наш благородный князь как раз сетовал на отсутствие достопочтенных гостей за столом.

Несмотря на нелюбовь к Ивану, Анастасия была рада каждой его подначке в сторону Дамира. Тот вновь побагровел и, казалось, с трудом удерживался от ядовитого ответа.

— Ну что вы, я не смею, — пытался отвертеться Александр.

— Я настаиваю, — дружелюбно-повелительным тоном сказала Ана.

Дивясь самой себе и своей смелости, не испытывая ни малейшего желания скрыться от людских глаз, Ана действовала расчетливо, хоть краем сознания понимала, что уже завтра пожалеет о своем маленьком представлении.

— Так откуда вы, говорите?..

— О, вряд ли вам знакомо это место. Наше государство находится к западу от Эйфраса, совсем недалеко от него, и размерами едва ли больше вашей столицы.

— Вот как? Поразительно, как же Эйфрас не покусился на ваши земли? Ведь они известные завоеватели. Хотя, полагаю, их больше увлекает мореплавание, верно? — ответила Ана на свой же вопрос, представляя, как гордился бы ею учитель истории и географии господин Репьев. И как был бы горд Ферас.

— Отчего же не покушались? Покушались, — Александр изобразил на лице улыбку, но глаза его выдавали нервозность.

— И как же вы выстояли против их армады? Они отличные воины, говорят, им благоволит их бог. Только вот его имени не припомню.

— Так и зовут. Бог, у них он един.

— Вот как…

Не было бы ложью утверждать, что в тот самый миг между Анастасией и Александром носились такие искры, что влезть в эту светскую, казалось бы, беседу было равносильно прыжку в костер. Ана, сама того не замечая, то и дело поджимала губы.

— Расскажите о себе. Мы о вас почти ничего не знаем. Чем занимаетесь, помимо дилп… дипломатических визитов?

— Пишу стихи, увлекаюсь музыкой, — смущенно отвел глаза юноша, словно не замечая, что разговор перетекает в допрос.

— Стихи! Не прочтете нам что-нибудь из своих сочинений?