Читаем Теневой каганат полностью

Дубовая дверь с грохотом отворилась, из-за нее показался родной, но притом совершенно чужой человек.

— Мама, — сдавленно выдохнула Анастасия.

— Ана, — голос Аделаиды надломился, она бросилась навстречу дочери.

Анастасия же не верила своим глазам. По-прежнему не ощущая грани меж сном и явью, она молила Отца, чтобы эта встреча была настоящей. Едва выйдя из оцепенения, она вяло подняла руки, но все же крепко обняла матушку.

— Я так соскучилась! Так переживала! — Аделаида не могла сдержать слез, опалявших кожу.

— И я…

— Что тут случилось? Ана, что с тобой сделали?

— Мама, все хорошо. Это уже позади, и я не хочу… не хочу… Но мне надо кое-что узнать.

— Хорошо. Я все расскажу, но позже. Для начала я должна уладить все дела.

— Нет. Мне нужно знать сейчас.

— Милая, не время…

— Нет, время.

— Приказы царицы неоспоримы, сестренка. — В зал вошел Иван в сопровождении четырех стражников. — И с ее умениями я бы не стал с ней спорить. — Он опасливо покосился на Ану.

— Ц-царицы? Я н-не понимаю. Что здесь случилось? Ты не рассказывал, ты не… — обратилась Ада к Мерю.

— Его тут не было, — пояснил Иван. — Уж не знаю, чем занимался наш второлице, но здесь развернулась настоящая кровавая баня. Не без участия нашей царицы, разумеется.

— Хватит, — просипела Ана. — Я… я сделаю все, что нужно, но сначала необходимо поговорить с тобой.

— Хорошо.

— И с… Мерем, — Анастасия многозначительно посмотрела на него.

На одеревеневших ногах троица добралась до царской опочивальни. Их встретили треск огня в камине и холодный дневной свет.

— Я слушаю тебя. — Оглядывая покои, Аделаида не могла найти ни единого следа Василия, как если бы его вовсе не существовало.

Анастасия провела рукой — и по стене расползся изящный куст алых роз. Слишком безупречный, чтобы быть настоящим. Не сумев изложить вопрос, она робко взглянула на матушку, ожидая хоть какого-нибудь отклика, но та лишь застыла в ужасе и недоумении.

Вместо нее Мерь шагнул вперед и вытянул руку — на том же кусте расцвели белоснежные лилии, наполнившие покои холодным благоуханием.

Ада медленно подошла к цветам и долго всматривалась в их изящные бутоны. Не поворачиваясь, она заговорила:

— Мне было столько, сколько тебе. Я была девицей на выданье, но о свадьбе думала как о чем-то далеком или вообще не касающемся меня… Однако дядя Василий решил иначе. С Эйфрасом всегда были тяжелые отношения, и брачный союз мог положить конец войнам хотя бы на время. Свободных девиц в роду, кроме меня, не было. У царя было два сына, естественно, он не мог отправить их на чужбину, поэтому женой принца должна была стать я. Но, по насмешке судьбы, это был не прекрасный юноша, каким я его представляла, а толстый, мерзкий старик. Я… я не хотела… — Она перевела дыхание. — Просила родителей, вместе мы молили дядю, но тот был непреклонен. В день свадьбы, вместо того чтобы отправиться к идолу, я сбежала. Я знала, что для эйфрасов невинность невесты — это то, без чего брак не одобрят боги. Девица, имевшая мужчину, для них грязная и порченая. Я пришла к Мерю, которого знала с детства, от которого у меня не было тайн, с четкой просьбой. Он пытался меня отговорить, но я же Сигурдич, — ядовито выплюнула Ада собственное имя. — Я стояла на своем. И он согласился. Позже мы вместе явились к дяде. На что мы рассчитывали? Он разгневался. Да так сильно, что выслал мать прочь. Вскоре она умерла от болезни. Отец не смог перенести… Что до Меря, если бы не его силы, его бы казнили. Ему пришлось бежать, сменить имя и личину — стать Ферасом. Мой жених тоже узнал о произошедшем, но Василий принудил его жениться на мне. В первую брачную ночь он напился и… упал с лестницы. Расшибся насмерть.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь редкими тихими всхлипами Аделаиды. Анастасия оглядывала семью, представляя те ужасы, что пришлось им всем пережить. Перед ней стоял ее отец, но внутри не было ни радости, ни восторга, лишь греющее плаксивое счастье, свернувшееся клубочком в самом сердце и не желавшее показываться посторонним. В голове царицы прояснилось, словно картина была наконец дописана. Последний мазок покрыл белое пятно в самой сердцевине.

— Что мне с этим делать? — спросила она, боясь возвращаться к теме родства, словно оно могло оказаться лишь красивой сказкой, которую способны разрушить лишние слова.

— Ничего, — ответил Мерь.

— Я над этим совсем не властна, — вздохнула Ана, вынужденная в очередной раз разъяснять прописные истины. — Я… я не хотела, но Разумир… Дерево выросло прямо из него, я ничего не могла сделать.

— Не могла или не хотела? — вскинув брови, поинтересовался Мерь. Молчание было ему ответом. — Дело не в подчинении силы, а во власти над собственными желаниями. То, что ты творишь, связано с твоими искренними побуждениями, но, должен признать, ни один аджаха не способен лишить человека жизни. Причинение вреда уже чревато наказанием — мы становимся ближе к беспросветному сумасшествию. Но ты иное дело. Полагаю, с этим мы разберемся позже. Сейчас нужно решить еще один вопрос: где Амелия?

— С Ярославой. В покоях Евы.