Читаем Теневой каганат полностью

— Тяжело. И страшно. Она такая маленькая и хрупкая. Иногда мне кажется, что ее может поранить даже ветер, но всякий раз она доказывает, что такая же сильная, как и ее мать.

— Как ты выдержал? Она была рядом, но ты оставался в стороне.

— Ради нее. — Мерь обернулся на палатку, где спала Аделаида, и слабо улыбнулся. — Тяжелые были времена, и ее несостоявшийся муж… Его счастье, что он умер раньше, чем я до него добрался. — Мерь сжал кулак до побелевших костяшек и свел брови, вспоминая подробности. — Ну а дальше я делал все, чтобы быть рядом и выйти из тени. Люди должны были увидеть мужа, достойного княжны. Княгини. — Он невесело усмехнулся. — И я в том не преуспел. Многие меня возненавидели. Кто бы знал, что зависть способна застить людям глаза? Гнев, ярость — все это ничто в сравнении с холодной ненавистью, порожденной горячей завистью. Мне никогда не понять людей…

— Это достойный поступок. Ты не оставил ее. Я тебе завидую… Может, стоит не пытаться понять, а быть человеком?

— Что ты хочешь сказать?

— Люди совершают поступки, часто необдуманные, — со вздохом пояснил Кайту, опершись о свои ноги.

— Это я знаю, — нервно хихикнул Мерь.

— И нельзя сказать, что творят зло во имя зла или добро во имя добра. Не нужно искать какой-то особый порядок. Его нет. Как нет злых и нет добрых. Люди просто люди. Они совершают поступки и несут за них ответственность. Даже побег от нее — это тоже ответственность.

— Давно ты стал так умен и сведущ в чувствах, Досточтимый? — Мерь глядел на хана так, словно пытался влезть в его душу. — А что Гьокче? Она еще не стала женой?

— Нет.

— Все тебя ждет?

— Ждет.

— Что же ты несчастную девушку от себя отталкиваешь?

— Не могу я взять ее в жены. — Кайту покачал головой. — Каждая моя жена плохо кончила, я не могу обречь на это ее. И кого-либо еще.

— Это ведь не все?

— Дело в Айгуль. Она бы не хотела.

— Сколько я их помню, они соревновались друг с другом.

— Не думаешь же ты, что Гьокче?..

Кайту веткой поворошил поленья в костре. Те развалились на угли, тогда Мерь, не спрашивая, докинул еще дров.

— Нет, конечно нет, — нарушил затянувшееся молчание хан. — Она бы костьми легла за Айгуль. Полагаю, это еще одна непостижимая человеческая черта.

— Это и мне непостижимо, но лишь потому, что касается женщин. Как они могут быть созданиями Ижата и Ойлихи, такими же, как мы, но настолько другими?

Со стороны палатки послышались шорох и тихие шаги.

— Если я не понимаю вашего языка, это не значит, что я не слышу, — заявила Ада, потирая глаза и ежась от холода, словно сонная птица.

— Прости, думал, что ты уже спишь.

Мерь усадил Аделаиду на свое место. Сняв телогрейку, он накинул ее на плечи супруги и нежно поцеловал в макушку. Он отметил, как мимолетно напрягся Кайту, но вскоре расслабился и теперь задумчиво смотрел на огонь.

— Вы расскажете, что происходит? Я ничего не понимаю, и меня это пугает. — Подтянув колени к груди и обняв их, Аделаида выглядела как ребенок, пробудившийся от кошмара.

Задержав на ней взгляд и с улыбкой отметив перемены в царевне, Мерь отошел на другую сторону поляны, чтобы видеть лица своих собеседников.

— Это началось давно. Несколько столетий назад его предки, — он кивнул в сторону Кайту, — создали меня и Сихот им в услужение. И мы безропотно, — на этом слове Кайту покачал головой, — выполняли свой долг. Но как всякий сын однажды чувствует потребность покинуть отчий дом, так и мы с Сихот решили отделиться. Прошла пара веков, нас благодарили, возносили, называли богами, сжигали на кострах, насаживали на вилы… Власть и свобода дурманили, но мы решили, что так продолжаться не может. Нам хотелось… Как людям… Продолжить род. Так случается, когда приходит ощущение застоя. Ничего не менялось, потому мы… Мы изучили много писаний, ставили много опытов, но все тщетно. Только один обряд мог помочь в этом. Мысль была почти сумасшедшей и, если честно, пришла ко мне в пьяном бреду… — Усмехнувшись своим мыслям, Мерь почесал нос и продолжил: — Мы вернулись в Великий каганат. Нас приняли как животных, но мы согласились. Нужна была кровь Изгелек, и у нас все получилось. Первыми стали Фабиана и Александр. Сихот очень полюбила эти имена, когда мы были в Эйфрасе. Позже они ушли странствовать, а когда вернулись, в Каганате поднялась буря. Войны между племенами, кровопролития. Кукфатиха еще никогда не были так разрозненны, и мы… Нас изгнали как предателей, обвинив в раздоре. Тогда Великим ханом был дед Кайту. Самый жестокий человек из всех, кого я знал. Мне очень жаль, что пришлось оставить Кайту; ему было тогда всего пятнадцать, но он уже стал неплохим воином племени давыл. Великий хан гордился им… — Мерь замолчал, чтобы собраться с мыслями и перевести дыхание. — Фабиана и Александр остались в каганате, и это была ошибка. Александр лишился рассудка, но с помощью сестры все же нашел путь назад. Ты должна знать, что сумасшествие для аджаха — это смерть. С мертвым рассудком аджаха превращается в животное, которое остается лишь умертвить. А поскольку у нас нет души… Вернуться возможности нет.