Читаем Темный демон полностью

— Этого не может быть, этого не может быть. — Она прижала тыльную сторону ладони к своему дрожащему рту. Ее живот скрутило, и она на четвереньках отползла от Викирноффа в угол пещеры, где её стошнило.

Мужчина тут же проснулся. Двигаясь со сверхъестественной скоростью, он в ту же секунду оказался рядом с ней, и, опустившись на колени, положил руку ей на спину, приобняв ее.

— Что такое? Скажи, что вызвало такие страдания? — прошел час или около того и сонливость его не одолела.

— Сон, — она обмякла в его руках, дрожа от холода, мечтая оказаться в его объятиях. — Только это был не мой сон. Он не был моим долгое время, только я не догадывалась. Я не понимала.

Викирнофф крепко обнял ее, укрывая своим телом. Он бережно качал её, чувствуя её боль, ужасную рану, которую нельзя исцелить.

— Расскажи мне, ainaak enyém. — Его голос был бесконечно мягким.

Наталья была признательна, что он не стал проникать в её разум. Она чувствовала себя очень уязвимой из-за того, что её предали. Ей было стыдно. Было ли это наследием её крови волшебников? Неужели весь её род был проклят? Всхлип вырвался прежде, чем она смогла подавить его. Она свернулась калачиком в объятиях Викирноффа, а он качал её, гладил по волосам и крепко прижимал к себе.

— Он жив.

— Ксавьер? Мы всегда знали это.

Она покачала головой, сжимая пальцами его запястье, нуждаясь в его крепкой силе, пока её мир разлетался вдребезги вокруг неё.

— Не Ксавьер. Рэзван. Он жив. Он — Король Троллей, — Её рука потянулась потереть лодыжку, — И это означает, что мой брат в союзе с Ксавьер и Максимом. Он в союзе с вампирами.

Викирнофф поцеловал её в макушку и успокаивающе потерся щекой о её затылок.

— Откуда ты это знаешь?

— Помнишь, когда мы были в пещере, Максим напал на меня и смог легко проникнуть в мой разум? Обошел мои охранные заклятия. Тогда ты заменил их, не я. Ты наложил на мой разум другое заклятие, отличающееся от тех, что использовала я.

— Почему из этого следует, что твой брат жив?

Викирнофф чувствовал себя ужасно беспомощным, чувствуя, как боль распространяется от неё волнами. Но всё, что он мог сделать перед лицом её душевной боли — это сжимать её в своих объятиях. Все столетия его обучения, вся его громадная сила не смогли подготовить его к этому моменту. Моменту, когда его любимая нуждалась в нем больше всего, а он мог только прижимать её к себе и чувствовать её страшное горе.

— Мои сны всегда были о нашем совместном детстве. Это было единственное время, когда мы были вместе. Мы разделились, чтобы быть в безопасности от Ксавьер, но встречались в наших снах и делились информацией. Мы делали это годами. После его смерти, я вызывала сны, и они, повторялись из раза в раз, утешая меня. Но в какой-то момент сны начали меняться. Я даже не помню когда. Мы стали говорить о делах, имеющих отношение к настоящему, в этом времени. Я просто предположила, что это происходило потому, что мне было одиноко, и я хотела хоть с кем-то поделиться своими мыслями, поэтому сны поменялись в соответствии с моими желаниями.

— Это логично, Наталья: происходящее с нами в течение дня, преследует наш разум и проникает в наши сны. По крайней мере, я об этом читал.

Она покачала головой. Её глаза потемнели от боли.

— Нет, это было не так. Он спрашивал меня об опытах как в старые дни, но это были новые эксперименты.

— Вызов, проверка на прочность. Ты сказала, что тебе бросали вызов, чтобы ты добилась успеха в работе. Я думал, что это Ксавьер испытывает тебя.

— Это был Рэзван. Рэзван использовал меня, я даже не знаю, как долго. Именно поэтому я не помню некоторые вещи. Это не мог быть Ксавьер: у него не было моей крови.

Рыдание вырвалось из её горла, и это звук пронзил Викирноффа не хуже ножа.

— Когда я была ребенком, Рэзван защищал меня от Ксавьер. Он принимал наказания, и он был в лабораториях. У него появлялись идеи, но я придумывала, как их реализовать, и снабжала Рэзвана информацией. Так мы смогли спасти его от наказаний Ксавьер. Ксавьер думал, что природные способности у Рэзвана. Мы дурачили его годами, — девушка утерла слезы, струящиеся по её лицу. Боль, что она чувствовала, была настолько глубокой, будто её брат вырвал у неё сердце. Она прижала руку к груди, пытаясь уменьшить эту пытку.

— И ты веришь, что в какой-то определённый момент, произошедший за последние годы, Ксавьер смог заставить Рэзвана перейти на его сторону? — голос Викирноффа был беспристрастным.

Наталья была убита горем, а он чувствовал себя беспомощным перед лицом её страданий. Он стиснул зубы, гнев нарастал в нём, несмотря на его усилия оставаться спокойным. Он еще крепче обнял ее. Так хотелось забрать всю её боль, защитить от всего плохого в будущем, но Наталья не была неженкой. Она могла справиться с этим по-своему. На своих условиях.

— Ему пришлось сделать это. Я не знаю как. Даже не знаю почему. Жить долгое время без ощущения счастья — это ужасно. Почему кто-то из них пожелал бы этого?

Он ещё ближе прижал её к себе.