— Знаю, правда, — перебила она. — На самом деле, ты спишь. Прекрати себе льстить, я замечательно справлюсь сама.

— Без меня ты попадешь в беду.

— Каждое утро, вымотавшись достаточно, чтобы уснуть после ночного просмотра телека, я тянулась к детским воспоминаниям с моим братом Рэзваном. Я делала это на протяжении многих лет. Это был единственный способ, который помогал мне не чувствовать себя одинокой, словно у меня с кем-то связь и есть семья. Это впервые за многие годы, когда я понимаю, что нет необходимости бередить память.

— У тебя и правда есть связь, — ответил он. Викирнофф прижался поцелуем к ее затылку, — Ты принадлежишь мне, благодаря тем связующим словам, что тебе пришлись не по вкусу.

Она нахмурилась и прижалась к нему.

— Не думай, что я откажусь от отмены колдовства. Я настойчивая.

— Это не совсем чары, — взгляд тяжелый, а объятья стали железными, — Но ты выяснила первые две строчки?

— Конечно, — она ощущала самодовольство и не могла с этим ничего поделать. У нее всегда был дар к языкам, и она получила преимущество говорить на равных, прежде чем они вошли в структуру двадцатого века. И много знала о тех словах, что раньше считались ненужными, — Первые два предложения я смогла перевести более точно: «Ты — моя законная супруга». Нет даже с более конкретным словом: «ты являешься». А второе похоже на: «Ты принадлежишь мне, моя законная супруга». Не уверена в точной формулировке, но это гораздо ближе к современным обетам.

Медленная улыбка полыхнула в его глазах.

— Правда? — он вопросительно приподнял бровь.

— Да, — ответила она без капли смущения. — Знаю, что ты считаешь это смешным, но я отказываюсь находиться в западне, независимо от желания. А тебе не хорошо думать, что ты привязал меня к себе. Я не пассивная и не хочу, чтобы ты так обо мне думал.

Тихий смех, теплым дыханием коснулся затылка.

— Пассивной? Ты? Не могу представить кого-то, особенно себя, способного сделать такую ошибку в суждениях.

Она, улыбнувшись, закрыла глаза.

— Рэзвен сказал, что мне надо научиться обуздывать свой язычок, и что, если бы со мной встретился Шекспир, то в своем произведение «Укрощение строптивой» заменил бы имя героини с Катарины на Наталью.

— Он сказал тебе такое? — Викирнофф мудро не стал соглашаться вслух. Не тогда когда ее тело столь уютно лежало рядом, — Что еще сказал Рэзвен?

— Что мне стоит научиться вышивать для обретения спокойствия и смирения, и стоит взвешивать каждое сказанное слово, — Ее голос переливался смехом и нежностью.

— Я не могу себе этого даже вообразить.

— Я ему ответила, что всегда обдумываю сказанное, если бы он прочитал мои мысли… — ее голос затих, ресницы, затрепетав, приподнялись, и она заметила веселые искорки в глубине его глаз. — Ты счастливчик. Знаешь меня настоящую без ограничений.

— Сладких снов Наталья. — Он поцеловал ее и уснул с чувством, что ему чертовски повезло познать настоящую женщину.

Глава 15

— Рэзван! Где ты? Я так счастлива! Приходи ко мне этой ночью. Где ты? Почему ты не отвечаешь?

Наталья торопливо сбежала вниз по каменным ступенькам, ведущим в прекрасный сад. Они всегда встречались в саду, если не виделись днем, но она нигде не могла найти своего брата.

— Почему ты так счастлива? — Голос шел издалека, и Наталья заметила своего близнеца, который сидел на шиферных плитах перед фонтаном, подтянув руки к груди, положив локти на колени и подперев рукой подбородок. Он выглядел мрачным.

— Где ты была, Наталья? Ты понимаешь, что бросила меня? Я должен был увидеться с дедушкой, а как защититься не знал.