Читаем Темное наследство полностью

– Вот и славно. Парни, которых они подобрали для этого дела, настоящие асы. Так что, если план действительно хорош, они получат неплохой куш.

– Меня пугает тот долговязый тип, что стал связным после тебя.

– Будь с ним осторожна. Делай только то, что он скажет.

– А Натали? Кто она? – упрямо продолжила я.

– Натали – это всего лишь Натали. Не будь к ней слишком сурова. Мне очень жаль, но придёт день, и ты всё поймёшь, – тихо ответил Мик.

– Вот уж не знаю, хочу ли я этого, – ворчливо отозвалась я и завела мотор.

– Помнишь ту тачку? «Мерседес», что стоял возле твоего дома? Это была проверка. Если бы ты взяла его, это был бы твой входной билет к ним. Что-то вроде присяги, гарантии твоей верности. Но ты совершенно чётко дала понять, что не собираешься играть в эти игры.

– Нет, ни за что на свете я не хотела бы иметь ничего общего ни с той машиной, ни с ограблениями, ни с наркотиками и прочей дрянью.

– Вот и славно, Каролина. Такой и оставайся. Это окупится. Высадишь меня в Копенгагене и больше никогда обо мне не услышишь. Я собираюсь найти место, где меня никто не знает, и пробуду там столько, сколько понадобится.

– Но на что ты станешь жить? Ты же совсем на мели.

– Пока не знаю. Постараюсь устроиться на обычную работу, даже если будут платить гроши. Кто знает, может, это мой шанс начать всё сначала? – Мик осторожно улыбнулся.

Я снова выехала на трассу.

– Но разве в твоей прежней жизни не осталось никого, о ком ты будешь скучать? – спросила я.

– Осталось, конечно, – откликнулся Мик.

– И что ты будешь делать?

– Как что? Скучать по ним. Ничего другого мне не остаётся.

Мик смотрел в окно на проносившиеся мимо деревья.

– А ты не боишься? – спросила я.

– Страшнее, чем сейчас, уже не будет.

В салоне снова повисло молчание. Чтобы не заснуть, я включила радио. Мы въехали в провинцию Сконе, и леса уступили место полям и пастбищам. С приближением к Мальмё движение на дороге становилось всё оживлённее, и вскоре мы добрались до моста через пролив Эресунн. Я остановилась. Впереди был Копенгаген. Мик посмотрел на часы, после чего вынул из куртки флешку и повернулся ко мне:

– А теперь слушай меня внимательно. – Он поднял флешку в руке. – Это моя страховка, а теперь, возможно, и твоя…

Я потянулась, чтобы забрать флешку, но Мик так и держал её.

– Пообещай, что ты не будешь смотреть, что на ней, и показывать кому-нибудь ещё. А после ограбления, я повторяю – после ограбления, – отправишься с ней в полицию. Это поможет засадить их за решётку. Сама держись в стороне, что бы ни случилось. – И с этими словами он вложил флешку мне в ладонь. – Если кто-нибудь из них узнает, что ты владеешь этой информацией, ты – труп.

Я уставилась на флешку, которая жгла ладонь, словно раскалённый уголёк. Я поняла: то, что я только что получила, бесценно. Хлопнула дверца машины. Мик исчез.

Полная нереальность происходящего. Вот что я ощущала, когда, отмотав за рулём 1200 километров, наконец вернулась домой в Виикен. На подъездной дорожке стояла Петра, переминаясь с ноги на ногу. Я вышла из машины.

– Где ты была? Я места себе не нахожу, прямо извелась вся, – сердито накинулась на меня моя подруга и подельница. – Как ты могла исчезнуть, не сказав мне ни слова? Чего я только не напридумывала, пока ждала тебя. – Петра испытующим взглядом уставилась на меня.

– Незачем было так волноваться. Позже объясню, – сказала я. – Лучше расскажи, как там в Лулео? Удалось что-нибудь найти?

– Сразу скажу, это было непросто, но всё-таки, надеюсь, я отыскала то самое дело, которое упоминалось на криминальном форуме.

– Пошли, дома всё обсудим, – сказала я, доставая ключи от входной двери. – Но как тебе удалось?

– Я прикинула заранее, что тот судебный процесс, скорее всего, проходил в середине девяностых – самый расцвет табачной контрабанды. Восточный блок тогда пал, и в страну хлынули дешёвые второсортные сигареты. Вот я и решила поискать среди дел, относящихся к тому времени.

– И как?

– Пересмотрела все протоколы судебных заседаний, какие только смогла достать. Но это было нелегко. Несколько раз готова была всё бросить, да ещё тамошний архивариус здорово действовал на нервы – явно был недоволен моим присутствием.

– Но «Семью» тебе удалось найти?

– Не совсем. Очень трудно разобраться в том, что я нашла. Свидетельские показания совсем запутанны. Такое впечатление, что тот, кто их давал, был либо пьян, либо под кайфом. Либо сам не понимал, что говорит.

– Но что он сказал?

Петра достала из сумки лист бумаги и начала читать.

«Семья. Посадите всю семью. Оставьте в покое мелких сошек, этих бедных наркош, вынужденных заниматься контрабандой. У них и так нет никакой жизни. Лучше засадите за решётку семью. Они втягивают в свои игры невинных людей. Они повсюду. Даже на радио.

Свидетель начинает сильно стучать по столу и громко поёт: „…идёт охота на меня, идёт охота… меня загнали, как зверьё, до слёз и пота… но в этом нет моей вины, меня дурачили они…“

Свидетель поднимается со своего места. Он чем-то сильно взволнован.

„Если они найдут меня, то убьют“.