– Стало быть, если я пообещаю не тревожить тебя никоим образом до того момента, пока ты сам не захочешь со мной поговорить, то и это обещание будет сдержано, – продолжил логическую цепочку художник.

– А взамен? – недоверчиво произнес темноборец.

– Спаси меня. Вытащи из этого здания. Только-то и всего. Уверен, тебе еще потребуется моя помощь. А долг, как известно, платежом красен. Тем более, окончательно избавившись от телесной оболочки, я приобрел куда большие силы, коими ты сможешь воспользоваться.

– Значит, твое тело мертво?

– Можешь сам в этом убедиться, пройдя два лестничных пролета и поднявшись на второй этаж. Ну, так что? Ты ведь пришел, услышав мольбы о помощи, – еще раз напомнил художник. – Поможешь мне?

Андрей вынул свечи из канделябра и, не пытаясь их затушить, кинул в рюкзак. При этом темноборец постарался максимально оградить сознание от проникающего в него художника. Художник почувствовал возникший блок, но пробился через него и произнес напоследок:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил Андрей, додумывая про себя: «Ну вот: теперь эта непредсказуемая скверна будет лежать в одном рюкзаке со Скрижалью. Зачем только я это допускаю?»

Глава 17. Раскидывая мозги по палубе

Неохотно вернувшись к своему телу, Андрей размял мышцы и пробурчал:

– Не мог, что ли, поворочаться? Все затекло.

– А я тут причем? – довольно ухмыльнулся Олег, замечая по выражению лица собеседника, что вылазка в город прошла успешно. – Ты способен вселиться в мое тело, я-то в твое – нет.

– Как же все болит! – пожаловался Андрей, ощущая покалывание во всех мышцах.

– Скрижаль у тебя? – на всякий случай поинтересовался Олег.

– У меня, – подтвердил Стопарин. – И еще мне удалось завести одну из разбившихся на трассе машин. Думаю, эта развалюха до порта доедет, а большего нам и не надо.

– Отлично, – Олег выбрался из могилы, цепляясь за поданную ему руку.

Машину Андрей подогнал впритык к могиле, в которой лежал Тиглев, одним из передних колес припарковавшись на соседней могильной плите. Уважению к телам усопших темноборцев никто не учил.

Компактный двухдверный хэтчбек, лишенный лобового стекла и немного помятый со всех сторон, напоминал собой кубик со срезанными углами. Капот выгнулся дугой, будто показывая темноборцу язык.

– А точно доедет? – съязвил Олег, запрыгивая в машину и с силой хлопая дверью.

Андрей проигнорировал заданный вопрос, сел на место водителя, уверенно повернул рычаг переключения передач и, похрустывая разбитыми стеклами под ногами, притопил педаль газа. Машина неспешно покатилась к выезду с кладбища. «Надеюсь, на трассе все улеглось», – подумал Андрей, вспоминая, как вытащил тучное мертвое тело из разбитого автомобиля.

– Направо, – Олег взмахнул указательным пальцем, указывая направление.

Дорога до Гетеборгского порта извивалась, перемежаясь серыми участками земли или пепла, будто змея, скидывающая свою чешую. Машина, ругаясь на выбоины выхлопной трубой, чахло двигалась к цели. Андрей ежился от ветра, задувающего в лобовое отверстие даже на такой незначительной скорости, но старался не подавать виду. Олег тоже чувствовал себя неуютно, что заставляло его, по большей части, сохранять молчание, открывая рот лишь для того, чтобы указывать направление.

В порту пришлось ехать по брусчатке, ежесекундно подпрыгивая на сидениях. Андрей и машина не выдержали одновременно. Как только темноборец выругался и ударил рукой по рулю, автомобиль издал последний сигнальный визг, на прощание покряхтел и заглох.

– Хорошо хоть доехать успели, – смирившись, произнес темноборец и вылез из умирающего хэтчбека.

Порт Гетеборга, омываемый холодными волнами Северного моря, всегда выглядел буднично и тоскливо, но произошедшая ядерная катастрофа совершенно его удручила. Подъемные краны, некогда выполнявшие погрузочно-разгрузочные работы, казались накренившимися и покосившимися. Вряд ли их могла задеть ударная волна. Скорее, сознание при виде дорогостоящей техники, на долгие годы превратившейся в груду металлолома, рисовало столь тягостные картины.

Природа как будто отказывалась от порта, не признавая его частью собственного творения. Деревья здесь не росли. Растительность была представлена лишь смородиновыми кустарниками и зеленеющим мхом, который местные служащие не сочли нужным счищать с ржавеющих на берегу престарелых рыбацких посудин.

У самого дальнего причала порта покачивался на волнах маленький одинокий кораблик – что это тот самый портал, было понятно без слов. С корабля доносились отдаленные возгласы и обрывки фраз. Разговор был достаточно напряженным.

– Ты тоже это слышишь? – уточнил Андрей, думая, что все это можно было бы списать на очередные ухищрения художника, пытающегося манипулировать разумными существами в собственных целях.

– Слышу, – подтвердил Тиглев.