Читаем Тарси полностью

Только когда Олаф своей железной хваткой попытался убрать ладони Молчальника со своих плеч, отшельник осознал, что вот уже несколько мгновений трясет наемника. Молчальник отпрянул. – Прости, подмастерье.

Он хрипел: от страха горло его свело, и воздух с величайшим трудом вырывался из его груди. Сердце забилось так громко, что Олафу даже показалось, что он слышит этот бешеный перестук.

– Прости…Я не могу повести вас туда…Не могу… – Молчальник понурил голову.

Со стороны казалось, что он сдался, что он слаб, – но это было совершенно не так. В душе его шла борьба не на жизнь, а насмерть. Воспоминания о проклятом шепоте ворвались в его душу, грозясь вовсе уничтожить ее. Липкий страх отуплял, делал отшельника беспомощным. На его загорелом лице проступила испарина, щеки побелели. В глазах застыло выражение ужаса. Сердце забилось еще сильнее, грозясь вот-вот вырваться из его груди. Но он – он сражался. Сражался с проклятым шепотом. С проклятой памятью. Он сражался с худшим врагом – самим собой. Ноги его подкосились, и он повалился на кочку. Верно, он больно ушибся, но разум его закрылся от внешних ощущений. Осталась только борьба, что шла в его душе.

– Я покажу…вам…путь… – сквозь зубы процедил Молчальник, с величайшим трудом овладев дрожавшим подбородком. Но – только путь. Дальше я не пойду. Не могу я, подмастерье.

Он вновь поднялся. Весь он, кажется, превратился во взгляд: пронзительный, полный боли, страха, безверия, гнева, всего, что только может породить болезненная душа.

– Понимаешь ты меня, подмастерье, понимаешь?! – от возгласа этого, кажется, даже муравейник затрясся, лошади всхрапнули, а все участники похода пробудились.

Ричард, не спавший вот уже, кажется, с самого первого лучика солнца, теперь мог разлепить глаза и больше не разыгрывать дремоту. Он мог в оба глаза смотреть на отшельника. Что-то знакомое повеяло на него. Что-то чересчур знакомое…и страшное. Но…Странное дело, не сам Молчальник был источником того странного дуновения, но не что иное. Ричард терзался попытками разгадать, что же такое происходит. Он пытался пробудить в душе воспоминания, хоть мало-мальски похожие на испытываемые им теперь. Ричарду казалось очень важным это узнать, понять, вспомнить…Но только казалось, что ответ найден, как он тут же ускользал. И вот это более всего раздражало Магуса, привыкшего находить ответы на любые вопросы. Почти на любые.

– Понимаю, – Олаф отвел глаза, не в силах выдержать на себе этот пронзительный, полнящийся страданиями взгляд.