Читаем Тарси полностью

Тарси

Эти глаза…***Каждую ночь он видел их. Те кроваво-красные глаза, что сверкали из-под…Отшельник затряс головой, отбиваясь от страшных воспоминаний. БлагородныйЈ он бросил и замок, и сытую, довольную жизнь, лишь бы только не видеть этих глаз. Они преследовали его повсюду. А шепот!..Вкрадчивое бормотание, что раздавалось в коридорах замка, требуя, моля, угрожая, обещая, суля. Все сразу – и ничего из этого. В какой-то момент оно просто переходило в шелест. Но – шелест этот был много страшнее, чем слова. Он проникал в самые глубины души, заставляя ее скручиваться в клубок и стенать в безнадежной попытке высвободиться. Каждую ночь этот шелест приходил и становился все громче, громче, громче…Неясные картины огромных кораблей, моря, поменявшегося местами с небом, какие-то шеренги, и – ненависть. Даже нет, не так, – Ненависть. Всепожирающая.И вот однажды утром, проснувшись совершенно бессильным после ночного боя с шепотом, он сбежал. Он бежал долго, очень долго. Когда силы покинули его, и он упал, то начал ползти. Без сил. Каким-то чудом. Тело само ползло. А он то терял сознание, то вновь возвращался в мир. Ночью тело просто перестало двигаться, и он провалился в забытье. То была первая за многие месяцы ночь, когда он был один на один с темнотой. А утром он почувствовав себя переродившимся. Старое свое имя он пожелал забыть. Но слишком далеко уйти от родного замка ему не позволило сердце. И вот он застыл где-то посередине между свободой и вкрадчивым шепотом, мучаясь, не в силах с собой ничего поделать. Память предков не давала ему уйти далеко, а желание жить не позволяло приблизиться.И вот он поселился в этих холмах…***

– Не спится? – голос Олафа раздался над самым его ухом.

Молчальник не вздрогнул, даже вида не подал, что голос этот был для него неожиданным. Ведь самое опасное – не слова, а шепот…Шепот…

Отшельник кивнул, сохраняя неподвижность. Взгляд его уперся в муравейник: обитатели его просыпались, вереницами растекаясь вокруг в поисках пропитания и строительного материала. Вслед за рабочими веером растеклись воины, готовые положить жизнь свои за муравейник и королеву. Молчальник улыбнулся. Ветер зашелестел…Шелест…

Он резко повернул голову. Долго смотрел на телегу. Всхрапнули лошади. Вновь шелест…Шелест листьев. От сердца отлегло. Воспоминания творили неладное с реальностью. Теперь он боялся каждого шелеста.

– Ты будешь мстить, подмастерье? – Молчальник прервал свое молчание, не поднимая глаз.

– Да.

От этого ответа повеяло замогильным холодным, где-то далеко ухнула сова, возвращавшаяся в гнездо. Рассвет на мгновенье остановил свой поход, испугавшись этого холода. А потом утро побороло мороз смерти.

– Тогда я проведу вас доброй тропой. Телега, правда, замедлит путь, и…

– Мы не можем ее бросить, – отрезал Олаф. – Придется идти с нею. Я обещал выполнить задание. Мы отомстим, страшно отомстим, – и неплохо заработаем. Путь наш, верно, рядом проходит…Они ведь каждый замок должны брать под контроль…А путь наш вскоре окончится. Ведь до замка…

В висках Молчальника заколотило. Он подпрыгнул на месте, прямо в полете поворачиваясь к Олафу.

– Не надо туда. Не ходите туда. Никогда туда не ходите. Там опасно. Там очень опасно. Слышите? Бегите!

Перейти на страницу: