Читаем Тарси полностью

– Понимаю. Что ж. Даже знание пути – это уже половина победы, – кивнул Олаф.

Установилось полнейшее молчание. Кажется, что даже муравьи замерли, чтобы узнать, как же поведут себя эти страшные гиганты дальше.

– Надо двигаться! Впереди нас ждет великий подвиг! Да! Мой народ будет веками слагать песни о погоне за напыщенными красно-желтыми плащами! За славой! За славой!

Он ревел изо все сил, только чтобы прогнать сумрак. В первую очередь – из своей собственной души…

Молчальник вел отряд через бурелом, каким-то чудом отыскивая тропы, по которым могла пройти телега. Изредка он поглядывал на небо, будто бы к чему-то прислушиваясь, замирал. Когда же проходило несколько мгновений, то он облегченно вздыхал и шел дальше. Ричард старался следить за этими движениями. Каждый раз Магус ощущал дуновение того странного ветра, то знакомое, очень знакомое, но забытое движенье…чувство…что-то… А потом вновь знание исчезало, улетучивалось, пропадало. Кажется, знание это шелестело, да-да, шелестело, глухо так, практически неосязаемо, невнятно. Но Ричард понимал, что это – шелест, шепот листьев.

Магусу все, что с ними происходило с самого отъезда из Лефера, казалось донельзя странным, даже, может быть, невероятным. Будто бы пелена упала на их глаза, их души. Они все шли и шли вперед, к своей цели. По представлениям Ричарда, оставалось два, много, три дня пути, и все должно было окончиться. Они получат свои деньги, и…И пойдут мстить. Короткими же тропами, по которым их вел Молчальник, они могли добраться даже раньше. Да…

Рагмар вглядывался в каждое дерево, которое оказывалось у них на пути. Он боялся, что здешние духи разозлятся, не дадут им дороги, закружат и отправят в путь по Великому Древу. А там он, может, и повидает своих предков. И особенно отца, своего великого и славного отца, который покрыл славой весь их род. Отца, у которого родился такой недостойный сын. Орк стиснул зубы: всякий раз мысль об этом позоре заставляло его сердце сжиматься от боли и исторгала вопль ярости. И потому приходилось стискивать клыки, только чтобы не огласить мир этим ревом: говорят, что орочий крик может разбудить все девять нижних миров да еще с пяток высших. А сейчас, в этом лесу, будить духов было бы самым последним делом.

Ветки бились о борта повозки, но колеса скрипели, лошади ржали, уставшие, наверное, даже мечтать позабывшие об овсе. Несколько раз телега подпрыгнула на кочках, и бока ящика больно уперлись в ребра Ричарду. Но Магус, кажется, не обратил на это совершенно никакого внимания. Он продолжал ловить тот ветер, что приносил шепот, ветер, шедший от Молчальника. И с каждым мгновением, которое приближало их к обратной стороне холмов, сомнения только росли в душе мага. Он оказался не в силах разгадать эту загадку, что только сильнее раздражало Ричарда. Все проблемы, история предыдущих дней поблекла, но в огне сомнений только сильнее разгоралась эта загадка.

Наконец, когда солнце уже вот-вот готово было скрыться за горизонтом, вдалеке они увидели тень. Большую тень, рвавшуюся к звездам. Молчальник, едва завидев ее, весь сжался. Ричарда вновь коснулся тот ветер, что нес в себе эхо далекого шепота. Неужели этой тайне суждено было остаться неразгаданной?

– Пойдем с нами, – помимо воли произнес Магус.

– Нет, не просите, – всем телом задрожал отшельник.

Никто не видел его глаз. Никто, кроме орка, хорошо видевшего в темноте. Рагмар разглядел в этом взгляде невероятный, невыразимый ужас. Да! Он помнил это выражение! С таким отец его уходил!.. Отец!..