Читаем Танцовщица полностью

– Господин не прав, – только и сказал он, и это означало: служба моя особенная, я добровольно пошел с вами и свою участь не отделяю от вашей. Если мы добьемся цели – прекрасно, но злодей может нас перехитрить, и тогда нам придется туго. Не отсылайте меня; пока ходят мои ноги, я буду с вами.

Даже много повидавший Куроэмон не нашелся, что возразить. И опять они втроем продолжили путь. Однако они теперь не знали, где еще можно искать злодея. Оставалось положиться на богов и будд и идти куда глаза глядят.

Шли они шли и пришли в Осаку. А там в ту пору свирепствовала эпидемия. В ночлежном доме, где они остановились передохнуть, заболели многие постояльцы. В начале третьего месяца слегли в лихорадке Ухэй и Бункити. Куроэмон с трудом зарабатывал всем им на скромное пропитание. Когда же выздоровели Ухэй и Бункити, свалился Куроэмон.

Лекарь признал у него род тифа. В бреду Куроэмон кричал:

– Постойте! Упустили!..

Выздоровление Куроэмона было радостью для его спутников. Но тут возникло новое осложнение. Болезнь как-то странно отразилась на Ухэе, он все время пребывал в состоянии растерянности и тревоги. В общем-то, человек покладистый, даже немного беспечный (за что Куроэмон прозвал его «молодым барином»), теперь он болезненно реагировал на всякий пустяк, был подвержен частой смене настроений, а в минуты волнения его бледное лицо покрывалось алыми пятнами.

Возбужденное состояние Ухэя сменялось депрессией, и тогда он обхватывал голову руками и замолкал. Дядюшка и Бункити относились к нему с неизменной деликатностью, но состояние бедняги день ото дня ухудшалось. Он мог без умолку говорить с утра до ночи, по малейшему поводу выходил из себя и как будто нарочно искал ссоры.

Однажды Бункити спросил Куроэмона:

– Вроде бы с молодым барином неладно? – Теперь и он называл Ухэя молодым барином.

Куроэмон сделал вид, что ничего особенного не замечает:

– Молодой барин? Покормим повкуснее, и всю хандру как рукой снимет.

В этом был свой резон. Постоянно находясь на глазах друг у друга, они не особенно замечали, как удручающе действовали на них тяготы и бесприютность походной жизни. Между тем за время изнурительных странствий все они переменились.

Однажды, когда обитатели ночлежки разошлись по своим делам, Ухэй подошел к Куроэмону с явным намерением поговорить.

– Что-нибудь случилось? – спросил Куроэмон.

– Да вот размышляю.

– Над чем же? Рассказывай, не стесняйся.

– Когда наконец ты надеешься найти злодея?

– Об этом я знаю столько же, сколько и ты.

– Паук ткет свою паутину и выжидает, пока в нее попадется какое-нибудь насекомое. Он не беспокоится, ему годится любая мошка. Но если нужен определенный экземпляр, паутина не поможет. Бесконечное ожидание мне надоело.

– Разве мы сидим на месте сложа руки?

– Да нет, не сидим, – ответил Ухэй и снова умолк.

– Что же нам делать? Скажи, если знаешь.

Уставившись на дядю и помолчав, Ухэй сказал:

– Мы действительно обошли чуть ли не всю страну, но злодея не нашли. И рассчитывать на то, что он сам угодит в наши сети, не приходится. Я просто не нахожу себе места. И как только ты можешь оставаться спокойным?!

Дядюшка внимательно выслушал и сказал:

– Что за мысли? Послушай, если боги и будды нас оставят, воинской удачи нам не видать. Человек обязан идти к своей цели до тех пор, пока ходят его ноги. Но боги нас не оставят – в один прекрасный день мы настигнем злодея. Мы можем встретить его на дороге, а может и сам он пожаловать к нашему двору.

Губы Ухэя дрогнули в легкой насмешливой улыбке.

– Ты, дядя, всерьез полагаешься на богов и будд?

Эти слова покоробили даже твердокаменного Куроэмона.

– Не знаю, на все воля богов и будд.

Ухэй же, вопреки своей обычной вспыльчивости, остался невозмутимым.

– Понять богов нелегко. А действовать по-старому я не согласен, надо иначе.

– Ты отступаешься от долга мести? – Куроэмон широко раскрыл глаза и поднял брови, лицо его налилось кровью, кулаки сжались.

Ухэй улыбнулся. Кажется, он был доволен, что рассердил невозмутимого дядю.

– Нет, я полон ненависти к Камэдзо. Ему несдобровать, если он мне попадется. Но ни ждать, ни искать больше не могу, даже думать о нем не хочу, пока он не окажется в моих руках. Свидетели мне не нужны. И для опознания никто мне не нужен, я и так его узнаю, если встречу. Возьмите с собой Бункити, я хочу остаться один.

Дело принимало серьезный оборот. Ухэй решительно встал и вышел. Куроэмон попытался его остановить, но того и след простыл. Можно ли было предположить, что он видит Ухэя в последний раз!

К вечеру вернулся Бункити. Куроэмон велел ему поискать Ухэя где-нибудь поблизости, тот иногда захаживал в заведения, где молодежь играла в го, чтобы немного развлечься или в надежде услышать что-нибудь о злодее. Бункити обошел все заведения, Ухэя нигде не было. В тот день Куроэмон до поздней ночи поджидал возвращения Ухэя.