Читаем Танцовщица полностью

Однажды Бункити прослышал о благодеянии божества Тамадзукури-инари. Одним оно помогало исцелить больных родителей, другим – найти пропавшего ребенка. Заручившись разрешением Куроэмона, Бункити тщательно вымылся и на следующий день отправился в храм Инари в надежде узнать у божества, где следует искать злодея и куда направил стопы Ухэй. У храма толпилось множество народу. Вокруг бесчисленных красных ворот-тории на каждом шагу были чайные и лавочки, торгующие сируко[100] и сладким рисовым вином. Повсюду забавы, продавцы игрушек. Входившим в храм служитель протягивал чашу, говоря при этом: «На подношение богам». Взамен же давал билетик с номером, в соответствии с которым паломники могли попасть к настоятелю. Бункити отдал все имевшиеся у него деньги, прождал до самой темноты, но его очередь так и не подошла. Он не ел целый день, но голода не чувствовал. Когда пробило шесть, вышел служитель и объявил:

– Тех, кто не успел сегодня попасть к настоятелю, просим пожаловать завтра.

Наутро Бункити снова отправился в храм и занял очередь в соответствии со своим номером. Там, как и накануне, было много народу, но ждать пришлось недолго. Вскоре он был препровожден в притвор и, склонившись до земли в поклоне, стал ждать появления священника-каннуси[101]. Священник выслушал Бункити и, вручая ему амулет-такусэн, сказал:

– Первое лицо, о котором вы спрашиваете, с весны находится в цветущем городе на востоке. Второе лицо пребывает в неизвестности.

Бункити поспешил к Куроэмону.

– Процветающий город на востоке не иначе как Эдо, – заключил тот. – Неужели этот негодяй Камэдзо осмелился туда вернуться? Прослышал, видно, что мы разыскиваем его вдали от Эдо. И все-таки не верится, ведь в Эдо он может попасться на глаза и другим родственникам. Ты, случаем, не поднес священнику чарку? Второй-то вопрос он и вовсе замял, видно, рассчитывает на вторичное подношение.

Бункити занервничал и принялся уговаривать Куроэмона довериться прорицанию.

– Не внушает мне доверия этот бог Инари, – сказал Куроэмон. – Не думаю, чтобы злодей обретался в Эдо.

Как раз в этот момент появился хозяин ночлежки с сообщением: на имя Ямамото пришло письмо из Эдо – и подал запечатанный конверт. Куроэмон прочитал: «Господину Ямамото Ухэю, господину Куроэмону от Сакураи Сумаэмона Хэйана». Бункити не удержался и полюбопытствовал, что говорится в письме, хотя обычно строго соблюдал правила поведения, предписанные слуге.

Когда они покидали Эдо, вдова покойного Санъэмона поселилась в доме своего младшего брата Сакураи Сумаэмона, который взял на себя заботы о ней. Но обременять его вдова все-таки стеснялась и потому исподволь подыскивала себе место. В конце концов она определилась на службу к придворному церемониймейстеру Одзаве Укётаю Мотоаки, на улице Огавамати у моста Манаитабаси.

Риё, старшая сестра Ухэя, проживала у тетушки Харады. В надежде узнать что-либо о злодее она прислушивалась, посещая могилу отца, к болтовне торговок веточками сикими[102]. С этой же целью по окончании траурного срока она постоянно через месяц-два переезжала из одного места в другое в надежде узнать что-нибудь о местонахождении злодея. Сначала она поселилась в доме у дальних родственников на положении не то гостьи, не то служанки – словом, помогала по хозяйству. Потом служила в Акасаке и в квартале Адзабу. Затем перешла в Хонго на улицу Юмитё, опять-таки к дальним родственникам, вассалам кигосю Хонды Татэваки. Переменив несколько мест, Риё с весны шестого года Тэмпо оказалась в доме Сакаи Камэносина – кигосю из Тяномидзу. Его жена приходилась дочерью Сакаи Иваномиками Тадамити из Асакусы.

И всюду Риё, как и вдова покойного, старалась разузнать о злодее, но пока безрезультатно. Вести от Куроэмона и Ухэя приходили редко… Понятно, в какой великой тоске пребывали обе женщины.

Время шло, наступил пятый месяц шестого года Тэмпо. Однажды Сакураи Сумаэмон пошел в Асакусу помолиться богине Каннон[103] и забрел по пути в чайную. Вдруг хлынул дождь, и в чайную, скрываясь от дождя, заскочили два человека. Они стояли под навесом, переговариваясь.

– Забыл тебе рассказать вчерашний случай, – сказал один из них. – Застал меня вчера, как сейчас, дождь на Канде. Укрылся я в каком-то кабачке, и вдруг входит парень. Смотрю: ба, да не Камэдзо ли это из дома Сакаи? Ну, думаю, неужели объявился? Окликнул: «Послушай, Камэдзо!» Тот сразу обернулся и говорит: «Ошибаетесь, меня зовут Тора», – и поспешил прочь, хотя дождь хлестал пуще прежнего.

– Неужели посмел объявиться? Это здоровенный такой парень? – спросил другой.

Сумаэмон поинтересовался, что за Камэдзо? Увидев перед собою самурая, оба незнакомца смутились, но все же ответили, что это слуга, который год назад натворил бед в усадьбе Сакаи, да и был таков.

– Правда, я видел его мельком, мог обознаться, может, это и вправду какой-то Тора… – сказал один из незнакомцев.