Читаем Танки: 100 лет истории полностью

Однако 29 июня Суинтон вновь обратился в штаб-квартиру Британских экспедиционных сил с настойчивым предложением увеличить ширину преодолеваемого рва с 1,5 до 2,5 метра[62]. Данное дополнение, очевидно, запоздало и не вошло в материалы, отосланные из Франции в адрес Военного министерства неделей ранее, а потому не попало в перечень технических требований, переданных оттуда Комиссии по вопросам сухопутных кораблей.

Довелось ли вообще конструкторам сухопутного корабля узнать о скорректированном предложении Суинтона увеличить ширину рва до 2,5 метра – это вопрос открытый. Если да, то лишь после того, как 26 августа они получили задание от Военного министерства с обозначенными там полутора метрами; к этому моменту им уже пришлось ломать голову над улучшением характеристик первого «корабля», ибо изготовленный в натуральную величину деревянный макет второй машины появился к 19 сентября, когда Суинтон впервые его увидел[63].

Осмотрев второй сухопутный корабль, Суинтон тем не менее объявил тот «фактическим воплощением моих замыслов и выполнением моих технических условий». Фактически же единственной особенностью второго изделия, позволяющей как-то оправдать подобное утверждение, являлась способность преодолевать широкие траншеи. Однако, хотя подобное свойство совпадало с запоздалой рекомендацией Суинтона, второе изделие разрабатывалось без оглядки на него и основывалось на идеях, воплощенных в первом сухопутном корабле, который – и Суинтон сам признавал это – строился не по его техническим условиям[64].

Если же говорить об упомянутых выше более широких притязаниях Суинтона на роль «зачинателя» танка, Черчилль, тесно связанный с разработками машины, справедливо отмечал: «Ни о ком нельзя сказать: “Этот человек изобрел танк”» – и с полным на то правом констатировал, что танк стал детищем морской авиации[65]. Однако, когда Сьютер процитировал эти слова в своей книге, где постарался описать достижения авиации Королевского ВМФ, Суинтон сделал на полях экземпляра, сейчас принадлежащего автору книги, которую вы держите в руках, пометку: «Нет, это не так. ЭДС», не желая расставаться с претензиями, которые он на протяжении многих лет столь бережно лелеял[66].

Второй сухопутный корабль фактически разработали Триттон и лейтенант У. Дж. Уилсон – инженер, направленный из морской авиации в помощь фирме Фостера и позднее прославившийся своими достижениями на ниве создания планетарной трансмиссии. Ярким отличием второй машины стала новаторская компоновка гусениц, придуманная Уилсоном[67]. Выдаваясь вперед этаким «курносым носом», они отличались от прежних еще и тем, что пролегали не под корпусом изделия, а охватывали его. К внедрению «курносого носа» инженеров подтолкнули высокие брустверы неприятельских окопов, и вкупе с длиной гусеницы это свойство помогало второму сухопутному кораблю с небывалой прежде легкостью преодолевать траншеи, в результате чего задание Военного министерства в данной части удалось не только выполнить, но и существенно перевыполнить. Вышеперечисленные инновации придали второму сухопутному кораблю столь характерные ромбовидные очертания.

Компоновка изделия не допускала размещения на нем башни, а потому от первоначального замысла по установке в ней орудия пришлось отказаться. Вместо этого машину вооружили двумя пушками в выступавших из бортов спонсонах – так в описываемые времена размещалась вспомогательная артиллерия крупных боевых судов. Поскольку у армии недоставало подходящих пушек, на машину установили 6-фунтовые морские орудия калибра 57 мм, которые глава Управления вооружений ВМФ обещал поставить в требуемом количестве. В дополнение к этим двум 57-мм пушкам изделие вооружалось тремя пулеметами.

Во всем прочем второй сухопутный корабль повторял машину Триттона. Прежде всего, силовой установкой ему служил тот же мотор фирмы Daimler мощностью 105 л. с., сохранилась трансмиссия колесного трактора Фостера, дополненная парой поворотных колес за кормой. Движителем выступала та же плоская неподрессоренная гусеница, что и у предшественника. Толщина бронирования, роль которого исполняли листы обычного железа, варьировалась от 6 до 12 мм, и в полностью снаряженном состоянии масса машины достигала 28 тонн.

Разработка продолжалась с заслуживающей уважения скоростью: макет построили в сентябре 1915 года, с деталями конструкции определились в октябре, а сама машина поспела к 26 января 1916 года. Поначалу ее называли просто Wilson machine («машина Уилсона»), позднее Big Willie («Большой Вилли»), затем Her Majesty’s Land Ship Centipede («сухопутный корабль Ее Величества Сороконожка») и, наконец, Mother («Мама»), поскольку от нее пошли все британские тяжелые танки Первой мировой войны.