– Простите, – сказала я тете Саре, вставая со стула и теребя пальцами складки своей форменной юбочки. – Очень жаль: только успели познакомиться – а нам уже пора уходить.

Сара тоже поднялась – высокая, элегантная – и сказала:

– Я вам напишу. Не думаю, что после всего, что было, смогу сама приехать в Руквуд, но буду всегда рада видеть вас у себя в доме.

Честно говоря, я не была уверена, что нам еще раз разрешат съездить в Фэрбенк, особенно после того, как обнаружится, что никто ни за какими костюмами нас сюда не посылал. И тут мне в голову пришла хорошая идея:

– У нас должен состояться балетный спектакль здесь, в Фэрбенке, в театре «Ройял». Придете посмотреть на нас?

– Обязательно, – широко улыбнулась в ответ тетя Сара.

До автобусной станции мы мчались бегом, молясь о том, чтобы не опоздать.

– До сих пор поверить не могу, что все так получилось! – пропыхтела на бегу Ариадна, когда мы сворачивали к автостанции.

– Я тоже, – с трудом выдохнула я, а Скарлет ничего не сказала, лишь глаза блеснули.

На перроне нас встретила Элси, она стояла, сложив руки на груди и притопывая ногой.

– Куда вы провалились?! – крикнула Элси, увидев нас.

– У нас было много дел, мы же предупреждали, – ухмыльнулась Скарлет, помахивая буклетами салона тети Сары. Умница Ариадна в последний момент догадалась прихватить их, чтобы не возвращаться с пустыми руками.

Конечно, мне хотелось рассказать тете Саре еще и о том, что происходит в последнее время в Руквуде, но на это, увы, не хватило времени.

– Опаздываете, – зло огрызнулась Элси. – Еще минута – и мы из-за вас могли на автобус не успеть! Ну давайте залезайте.

Элси первой забралась в уже пыхтящий включенным двигателем автобус, за ней полезли мы, при этом Скарлет за спиной Элси все время корчила рожи.

В автобусе Элси постаралась сесть как можно дальше от нас, и мы этому были только рады, потому что могли всю дорогу обсуждать то, что свалилось сегодня на наши головы.

В голове у меня по кругу носились одни и те же мысли:

«У нас теперь есть тетя. И мы узнали правду о нашей маме. И о том, что она нас очень любила».

Последняя мысль была самой главной, огромной, как небо. Она согревала, с нею становилось не важным и не страшным все, что может произойти дальше. Эта мысль защищала и укрывала от невзгод.

Да, все так, проблема была лишь в том, что я не имела ни малейшего понятия, что на самом деле ждет нас всех впереди. А ждали нас, как оказалось, события не просто плохие – нас ждали события настолько ужасные, что мы и представить себе такого не могли.

<p>Глава тридцать вторая. Скарлет</p>

Я все еще находилась под таким сильным впечатлением от встречи с тетей Сарой, что ни о чем другом просто не могла думать.

Пока Айви ходила принимать ванну, я занялась тем, чего не делала вот уже много дней – достала свой дневник и автоматическую ручку. Дневником мне теперь служил потрепанный блокнот, заменивший тот прежний дневник, который я когда-то разорвала на части и спрятала в разных уголках Руквуда.

Итак, я пристроилась на стуле возле нашего стола и принялась записывать.

Ты просто не поверишь, что случилось. Наконец мы узнали правду о нашей маме!

Нам удалось найти мамину старшую сестру, нашу тетю Сару. Она оказалась очень красивой, ласковой, милой, и у нее есть свой салон модной одежды. Она все нам рассказала.

Наша мама была такой же, как мы. Она пыталась бороться с директором школы, и это имело для нее очень неприятные последствия. Ей пришлось сбежать из школы. А позднее, совершенно случайно, она назвалась именем своей погибшей лучшей подруги и прожила так до конца своей жизни.

Но самое важное не это…

Самое важное – что она любила нас с Айви, а это значит, что мы не всегда были никому не нужными…»

Я положила ручку на страницу дневника, еще раз перечитала последнюю фразу, задумчиво посмотрела на небольшую, посаженную прямо под ней чернильную кляксу.

И тут на страницу упала тень.

Я подняла голову и увидела, что дверь нашей комнаты открыта, а за моей спиной стоит Пенни.

Я резко захлопнула дневник и стремительно вскочила на ноги:

– Чего тебе нужно?!

– Пишешь, да? – Она почесала кончик своего носа. – А что пишешь? Может быть, те самые письма?

Бывают же на свете такие идиотки!