Читаем Такая работа полностью

Барков шел быстро, стараясь держаться ближе к стенам домов, и, перескакивая пузырящиеся лужи, вспоминал, что означают пузыри: конец дождя или, напротив, его усиление. Внезапно он услышал около себя скрип тормозов. Дежурный махал ему рукой из кабины, показывая на кузов. Там уже сидело несколько человек.

С появлением Баркова все замолчали.

«О нашем деле говорили, — с горечью подумал Барков. — Наше дело!»

Они молча проехали несколько улиц.

— Товарищ Барков, — не выдержал молоденький участковый уполномоченный с участка Дмитриева, — товарищ Барков, как же это случилось? Говорят, вы навели Волчару на кражу, а сами…

Барков повернулся не к нему, а к самому старшему — Михаилу Терентьевичу.

— Вы тоже так думаете, Михаил Терентьевич?

Пожилой высокий чуваш улыбнулся.

— Я-то этому ни на грош не верю. Ратанова я ведь знаю с тех пор, как он в лейтенантах с Мартыновым ходил… Ратанов, Егоров — они на такое не способны.

— В чем же дело? — настойчиво спросил молодой.

— По-разному люди славы добиваются. Взять хотя бы Веретенникова… И его я знаю…

— Об этом не нам судить, — возразил кто-то.

— А кому же? Так, знаете, до чего домолчаться можно? Все на дядю привыкли надеяться…

Сверху по кузову дробно стучал дождь, а здесь было жарко и душно, пахло распаренной, мокрой резиной.

— Смотрели вчера по телевизору чешский фильм? — спросил кто-то. — Здорово сделано: так до конца и не знаешь, кто преступник!

— У нас это каждый день, — засмеялся Барков.

— Ты не расстраивайся, — сказал Михаил Терентьевич, — разберутся…

— Конечно, разберутся…

— Начальник скоро выходит…

В горотделе его ждал «сюрприз»: в небольшой комнатке, рядом с оружейной, разместилась комиссия по проверке оружия. Проверка была внезапной, и кое-кто уже попался. Больше других пострадал один из следователей: он нес пистолет под плащом, завернутый в газету. Ребята улыбались, никто ему не сочувствовал — было смешно.

— Понимаешь, вечером нес домой во внутреннем кармане, а сегодня одел новый костюм, пожалел карман оттягивать, — жаловался он каждому.

Пожилой придирчивый инспектор из отдела службы и ружейный мастер осматривали пистолеты, а майор Веретенников стоял у входа и смотрел за тем, чтобы никто не прошмыгнул, не показав оружия, в здание.

— Барков! — крикнул он, едва Герман показался в коридоре. — Сюда! Из уголовного розыска — в первую очередь!

— Всем нужно быстрее, — сказал кто-то.

— Давай, давай! — снова крикнул Веретенников.

Перед Барковым показывал пистолет Тамулис. Блеснуть ему было нечем. Даже снаружи заметны крохотные пылинки табака.

— Это сейчас только, — бодрился Алька, подмигнув Баркову, — пока вынимал…

— Просто беда с вами, — шумно вздохнул инспектор службы, — где вы больно уж прыткие, а где руки лишний раз боитесь приложить…

— Мы пистолеты не в сейфах держим, — покраснел Тамулис, — иногда и не в кобурах… Иногда и пользоваться приходится…

— Оно и видно, — коротко согласился инспектор, — читали в газете и вчера слыхали… На всю Федерацию прогремим… А теперь, — голос его сразу изменился, — почистить и через пятнадцать минут показать!

— Слушаюсь, — повеселев, крикнул Тамулис и повернулся кругом: в приказ, издающийся по результатам таких проверок, он уже не попадет.

В пистолете Баркова комиссия обнаружила неисправность выбрасывателя, и ружейный мастер спрятал пистолет к себе в чемоданчик. Барков облегченно вздохнул — за такие неисправности оперативник не отвечает.

Пользуясь задержкой, сотрудники прямо в коридоре чистили пистолеты.

— Перед смертью не надышишься, — сказал им Веретенников. — У кого нагар в патроннике был, все равно не сотрет!

У Гуреева и других более опытных работников оружие было в порядке, и они спокойно покуривали.

— Сколько фамилий установлено на аптечном складе? — спросил Гуреева Егоров.

— Фамилий двенадцать…

— И ни о ком из них мы раньше не слышали?

— Нет. И рядом с Варнавиным никто не проживает.

— Так.

— Егоров! — позвал Веретенников. — Майор Егоров! Сергей, твой черед.

Егоров не спеша вынул пистолет из кобуры и положил на стол. Убедившись, что пистолет не заряжен, и вынув предварительно магазин с патронами, инспектор несколько раз нажал на спусковой крючок.

— Посмотрим, как хранят оружие ветераны…

Потом разобрал его. Все части и затвор чуть блестели, покрытые тонким слоем масла. Инспектор пододвинул пистолет оружейному мастеру. Веретенников тоже нагнулся за столом. Ружейный мастер долго и внимательно осматривал пистолет, присоединял и отсоединял части, потом, подумав, сказал, что при повороте предохранителя до начала подъема шептала курок пистолета не блокируется.

Это было сложно даже для Егорова.

— Устранить! — объявил Веретенников, пододвигая пистолет к чемоданчику. — Следующий!

— Что, что? — удивился Егоров. — Ну-ка, дайте взглянуть!

Веретенников протянул руку над столом.

— Он быстро устранит, завтра-послезавтра возьмешь. Или даже сегодня после обеда.

Другого неисправного оружия комиссия не обнаружила и, осмотрев еще десятка два пистолетов, перебазировалась в кабинет Шальнова, приказав секретарю вызвать в кабинет начальников отделений.