Читаем Такая работа полностью

У начальника хозяйственного отдела — невысокого подполковника, с приятным звонким голосом и хитрыми карими глазами — посетителей было больше, чем у всех: он принимал решения быстро и легко, смело и напористо спорил, вспоминал какие-то забытые всеми анекдоты, первый громче всех смеялся, и только в коридоре посетители замечали, что получили лишь половину просимого.

Почти все собравшиеся знали друг друга по областным совещаниям и активам, по обзорам, приказам, газетам, начинали работать вместе или с общими знакомыми, кто-то кому-то помог, кому-то не исполнил в срок запрос… Начальники райотделов, секретари партийных организаций, следователи, судьи, прокуроры толпились в светлом вестибюле актового зала.

— Мы закроем границу вашего района, — шумел толстый майор милиции из Верхнего Парюга, загорелый, рябой, хлопал по плечу маленького щуплого капитана. — Ты так и знай, у нас все аварии в районе в основном ваши шоферы делают…

— Понятно, — ответил тот, — у нас автоинспектор молодой, энергичный, работает хорошо. У нас они аварии не делают, к вам едут…

После первого звонка, переговариваясь, все потянулись в зал.

— Макаров говорит: я дела возбуждать не буду…

— Представляешь, комсомольцы у меня даже газету свою выпускают — «Оперативник».

— Шальнова я знаю — можешь мне не рассказывать…

У входа на сцену подполковник Макеев разговаривал с заведующим административным отделом обкома партии Кривожихиным. Около них на почтительном расстоянии держался Скуряков — незаметно следил, не понадобится ли он для  с п р а в к и… У дверей в зал стояли областной прокурор, председатель областного суда, товарищи, прибывшие из Москвы.

После того как избрали президиум и договорились о регламенте, Кривожихин, избранный председателем, предоставил слово первому секретарю областного комитета партии. Из президиума поднялся невысокий плотный мужчина в темно-синем костюме и прошел к трибуне.

Артемьев заговорил низким негромким голосом, в ровной, спокойной манере людей, разбирающихся в тонкостях дела, о котором говорят. Секретарь обкома начал с положения дел в сельском хозяйстве и промышленности.

Он знал, что именно об этом нужно было почаще напоминать людям, сидящим в этом зале. Ведь они меньше других чувствуют каждодневную живую связь с производством, меньше знают об этом, захваченные без остатка своей повседневной текучкой, а потому теряют иногда мерило своей значимости в задачах, поставленных перед коммунистами области, слишком узко смотрят порой на вещи. Он говорил о мясе и молоке, о льне-долгунце и картофеле, на память приводил показатели лучших и худших районов и колхозов; он помнил, сколько квартир было сдано за весь прошлый год и за семь с половиной месяцев текущего.

Жизнь области, которая всем им представлялась по-разному и которую каждый видел только из своего района, бурлила и текла широким, крепнущим изо дня в день потоком. Артемьев приводил данные о производстве некоторых европейских стран, которые уже обогнала, оставила позади себя их маленькая, затерянная в лесах область. Она вывозила известную всему миру ценную древесину, строила крупнейший в стране завод крупнопанельного домостроения; созданные на ее верфях маленькие суда бороздили Дунай, Вислу, Ганг. По числу учителей, студентов и медицинских работников на душу населения область стояла выше Соединенных Штатов. Область получала десятки тысяч журналов, переписывалась с десятками стран, рисунок даличского пионера демонстрировался на международной выставке…

И люди, сидевшие в зале, слушали со вниманием: они как бы видели других людей, не тех, с которыми им приходилось часто встречаться по роду своей работы, а тех, которых было в десятки, сотни тысяч раз больше, тех, благодаря которым их труд приобретал подлинный смысл и значение.

Артемьев перешел к оценке работы партийных организаций административных учреждений области. В докладе замелькали знакомые фамилии, цифры, дела. Он упомянул городской отдел милиции областного центра и сделал паузу — все притихли.

— К сожалению, — сказал первый секретарь, и в зале стало совсем тихо, — в нашем городе произошел неприятный случай: есть сигнал, что группа работников уголовного розыска во главе с начальником отделения коммунистом Ратановым допустила нарушение социалистической законности. Есть сведения и о том, что оперуполномоченный этого отделения Барков, находясь в приятельских отношениях с одним из преступников, устраивал у себя на квартире выпивки…

Ратанов чувствовал, что на него смотрят десятки людей, но не видел ни одного из них, впившись глазами в лицо Артемьева.

Докладчик перешел к другим вопросам, он анализировал работу областной прокуратуры, областного суда…

После доклада был перерыв.

Ратанов не выходил из зала, чтобы не рассказывать в сотый раз о Волчаре, Баркове, Джалилове, не заводить разговор о том, почему таких, как Варнавин, нужно обязательно ловить прямо на месте преступления, во имя тех же самых людей, о которых говорил Артемьев. И все же он записал на листе бумаги: