Ему вдруг захотелось пойти к кому-нибудь, поделиться своими страхами. Но Альгина в отделе не было. Отлежав две недели в госпитале с осложнением после ангины, он уехал с женой и детьми в отпуск в деревню. Генерал был в Карловых Варах. Шальнов «завалил» литературу и вернулся в отдел очень обиженный. Карамышев?

«Нет, нет, нет, — хлопнул он ладонью по своему столу. — Нельзя распускаться, нельзя ныть, нужно терпеливо, настойчиво делать свое дело… Делать свое дело. Делать свое дело».

Он несколько раз повторил это вслух.

«Мы просто устали, — подумал еще Ратанов, — нужно поставить точку, закончить эту первую серию. Чтобы ничего не тянулось. Дать всем отгул, два дня полного отдыха. Всем — за город, на речку, в лес! Что бы ни сказал Шальнов! И поехать самому. За Ролдугу, на речном трамвае… Можно взять Игорешку, Ольга ехать откажется…»

Разговор возобновился у них ночью, когда, кроме Тамулиса, Баркова и Егорова, никого уже не было.

— Ты понимаешь, Алик, — начал Егоров, — конечно, работать над трудной и большой кражей интересней, чем над кражей простыней. Но ты не забудь: чем больше украдено, тем больше ущерб, тем больше чье-то горе! Или убийство! Да я с радостью не прикоснусь в жизни ни к одному интересному делу, если буду знать, что убийства от этого прекратятся. Ты понимаешь, какое это кощунство мечтать о «большом деле»!

— Я тоже не хочу преступлений, — сказал Тамулис, — но они есть. И когда я работаю над «большим делом», я и больше полезен людям.

— Ты и так полезен. И чем меньше преступлений, тем, значит, больше от нас пользы. Не забудь, что работая над конкретным делом, ты работаешь одновременно и по тем делам, которые могли возникнуть, но не возникнут.

— Выходит, если у меня нет дел, — не сдавался Тамулис, — значит я приношу самую большую пользу и не зря получаю зарплату?

— Если у тебя не будет дел, значит, ты будешь просто бездельником. Мы говорим о преступлениях. А дел у нас много — борьба за молодежь, борьба с рецидивом, перевоспитание…

— Ну, а как же все-таки с романтикой? — спросил Барков.

— Я так думаю: романтика это когда человек в борьбе, в трудностях, наперекор всему, выполняет свой человеческий долг.

Снова позвонил дежурный:

— Барков еще здесь? Пусть срочно спустится в дежурку… Его по 02 спрашивают…

Барков быстро сбежал по лестнице, взял телефонную трубку.

— Это Барков? Это Джалилов. Такое дело. — В трубке что-то хрипело и царапало. — Вы Волчару знаете? Так вот, сегодня будет кража из магазина в деревне Барбешки… Волчара с Гошкой-пацаном…

— Помешать им нельзя? Отговорить? Перенести?

— Они все равно пойдут. Там завмаг болеет… Они еще заедут за мной в конце смены.

— Ты не ходи! Во сколько кончаешь работу?

— В два… Мне там делать нечего — хватит!

— Сможешь позвонить еще к концу смены?

— Позвоню. В конторке никого нет.

— Давай.

Положив трубку, Герман побежал наверх. В дверях он обернулся к дежурному:

— Срочно машину за Ратановым, мы ему сейчас позвоним на квартиру, быстрее!

Егоров закрывал сейф, когда он и Тамулис услыхали в коридоре топот Баркова.

— Волчара идет на магазин! — задохнулся он.

2

Телефонную трубку, как обычно, подняла жена Шальнова и пошла будить мужа.

— Волчару вы знаете. — Егоров старался говорить спокойно. — Сегодня в два часа ночи он собирается на кражу магазина в деревню Барбешки. С ним идет Гошка, молодой, сын врача. Позвонил Джалилов.

— Этого нам еще не хватает. — Шальнов чертыхнулся. — Джалилов может нас провоцировать… Хочет выслужиться перед  о р г а н а м и, замазать участие в убийстве…

— Не думаю.

Тамулис и Барков с двух сторон прильнули к трубке.

— Постой, Егоров, Барбешки — это ведь за чертой города, на территории райотдела… Чего же мы головы ломаем? Звони Максимову.

— Они уже ничего не успеют сделать. Людей им не найти, а выезжать нужно минут через пятнадцать…

— Вот черт!

Все они прекрасно понимали муки Шальнова.

…Инструкция на этот счет предельно ясна и лаконична. Узнав о готовящейся краже, работники милиции должны во что бы то ни стало помешать совершению преступления. Но предупредить кражу можно по-разному: можно просто, как будто случайно, появиться у магазина, и преступники, особенно, если они впервые идут на преступление, откажутся от него и, может быть, навсегда. И можно взять преступников с поличным. Поймать при попытке совершить кражу или с орудиями совершения преступления, устроить засаду. И это слово «засада» Шальнов больше всего боялся произнести. С точки зрения некоторых теоретиков, человек, находящийся в засаде, своим поведением создает условия для совершения преступления.

— Да… Мало с нас дела Румянцева…

Шальнов имел в виду не кинофильм: милиционер Румянцев во время дежурства на стадионе пытался скрутить руки разбушевавшемуся хулигану и тот, вырываясь, вывихнул себе кисть руки. Румянцева уволили из милиции.

Егоров нервничал.

…Неужели невзначай подъехать к проходной завода к концу смены и, увидев там Волчару и Гошку, проверить у них документы? Предупредить это преступление, чтобы Волчара через месяц, тщательнее подготовив, совершил другое, более серьезное?!

— Кто разговаривал с Джалиловым?

— Барков.